Читать книгу - "Трон в конце туннеля. Часть 1 - 2 - Дарья Светлая"

коварно спряталась за карету. Попутно заколола свежеприобретенным, слегка ржавым мечом, очередного противника. Когда тот пытался укрыться от волков под каретой и весьма удачно выполз рядом со мной.

Перебежками добралась до второй из ограбленных карет и нашла арбалет, зажатый в руках мертвого кучера. Тип с повязкой поменял положение и вновь стал сыпать стрелами, изрядно мешая выдирать из мертвых рук необходимое мне оружие.

Недолго думая, стащила труп с козел под прикрытие кареты и, попросив прощения у души мертвеца, кое-как оттяпала арбалет вместе с синеватыми кистями ржавым разбойничьим мечом. Попробовала высунуться еще раз, но разбойник с луком не дремал. Пришлось спешно отпрянуть назад, когда очередная стрела просвистела почти перед носом.

Не давая одноглазому лучнику времени вновь натянуть тетиву, быстро высунулась и выстрелила почти не целясь. Послышался крик боли и звук падения тела, свидетельствующий о том, что я попала. Далее последовал поток ругательств и я сделала вывод, что мой противник до сих пор жив.

Высунулась еще раз и увидела, что он свалился в охотно подставленные пасти волков. Моя охрана к тому времени уже разобралась с пятерыми оставшимися разбойниками. Отвернулась, не желая видеть очередную смерть, и увидела, что со стороны леса ко мне приближаются еще двое.

Одного убила после короткого поединка, второму вырвал горло Ферэйн.

- Они думали еще о двух, что в лесу, мы с ребятами сейчас туда сходим - оповестил меня Ферэйн

- Нет уж - меня же нельзя оставлять одну не так ли? - так же мысленно ответила я.

- Нельзя - вздохнул волк - Арнаэ, в лесу еще двое! Ее Высочество говорит, что идет с нами!

- Идем! - послышался у меня за спиной голос Арнаэ и тут же меня окружили полумесяцем мои серые телохранители.

Когда я увидела, что происходило на небольшой тенистой поляне, потеряла всякую осторожность и рванула вперед. Напрасно Ферэйн пытался увещевать меня, а в самом конце даже встать на моем пути. Я перепрыгнула его, сделав в воздухе двойное сальто, с боевым кличем Дуата, что нагонял ужас на самых отважных из северян. Приземлилась я ровнехонько на спину одного из насильников, что без особых усилий удерживал хрупкую черноволосую девушку.

В следующий момент его шея была уже сломана, а призрачное осеннее небо отражалось в стекленеющих глазах. Второй успел вовремя отвлечься от своей жертвы и, путаясь в полуснятой одежде, замахнулся на меня небольшим боевым топором.

Волки не рискнули вмешаться - и правильно сделали. Потому что я довольно быстро, почти играючи, лишила своего противника сначала ушей, затем левой и правой кистей, а под конец обеих стоп.

Я не стала добивать его - сам скоро умрет, у меня были дела поважней. Почувствовав, что пар выпущен, обернулась к девушке в простеньком разорванном сверху донизу сером шерстяном платьице. Она дрожала, сидя на земле. Подобрав колени к груди, и обняв руками.

Со странным сочетанием ненависти и ужаса, она смотрела на то, что осталось от ее мучителей. И иногда затравленно косилась на меня. Воткнула меч в землю и, медленно подойдя к готовой упасть в обморок девушке, опустилась рядом с ней на колени. Взяла ее за плечи и ласково заговорила:

- Успокойся милая, все кончено, они мертвы… никто тебя больше не обидит…

Слушая ту ерунду, что я несла пытаясь ее успокоить и «вернуть» к нормальному восприятию действительности, девушка подняла на меня темные, влажные от слез глаза. А потому вдруг молча ткнулась лицом мне в плечо разрыдалась во всю силу легких.

Это заставило меня вздохнуть с облегчением Раз может плакать, значит смогла сохранить рассудок и эти ужасные события не погрузят ее в ступор до конца дней. Значит, значит бедняжка действительно спасена.

Я какое-то время обнимала ее, утешая, а потом, кое-как отцепив ее пальцы от себя, сняла и накинула ей на плечи свой плащ. Девушка тотчас закуталась в него по самые глаза, все еще сотрясаясь от рыданий. Я же обняла ее, заставила подняться с земли и потихоньку повела к дороге.

Заметив стаю волков, девушка еще больше побледнела и, дрожа как осиновый лист, попятилась к лесу. Я удержала ее:

- Не бойся, это моя охрана.

- Ты-вы… м-маг?!

- Нет дорогая моя, но один знакомый маг приставил их ко мне. Арнаэ, Ламирв – подойдите все сюда! Для тебя милая, они абсолютно безобидны… – убеждала потрепав нескольких волков по серебристой шерсти.

Она вздрогнула, когда Сехлар ткнулся носом ей в руку, но пересилила страх и робко коснулась мягкой шерсти на его загривке.

- Кроме всего прочего, они могут говорить с тобой на твоем языке – продолжила, увидев, что девушка немного успокоилась.

- Правда?! – удивилась незнакомка.

- Да! – ответил вместо меня Арнаэ – И вот что я вам скажу ваше высочество: вы поступили необдуманно, легкомысленно и просто непозволительно, рванувшись собственноручно убивать этих головорезов!

- Я не могла иначе Арнаэ. Будь на моем месте, поступил бы точно так же – и ты это знаешь.

- Это так – ответил вожак – Но я думаю, мы поняли друг друга. Подумайте в следующий раз хотя бы о том, что если с вами что-то случиться, у нас пятерых будут серьезные проблемы.

- Даю слово, что впредь буду вести себя более осмотрительно.

- Тогда закончим с этим – нам нужно отправляться в путь, наш кучер жив и даже не ранен, что весьма воодушевляет…

Когда шли мимо трупов разбойников к карете, спасенная девушка отворачивалась, пытаясь сохранить остатки самообладания. Уже когда тронулись с места, заставила бедняжку выпить несколько глотков вина и дала темно-синее платье из своего гардероба. А после спросила:

- Скажи где ты живешь?

- У меня нет дома.

- А где ты родилась?

- В деревне, где-то на другом конце страны... Не знаю точно в какой: мне никогда не рассказывали. Я была внебрачной дочерью маркиза и потому меня забрали в господский дом еще во младенчестве. Я стала наперсницей его дочери. Та ненавидела меня, ведь нас обучали вместе ради того, чтобы вызвать в ней дух соперничества. Сама она учиться совсем не желала. Это была еще одна блестящая идея маркиза…

- Ты не зовешь его отцом – заметила я – ты не любила его?

- Он изнасиловал мою мать, которая потом умерла в родах. Он взял меня в свой дом лишь из мук совести, а не из отцовской любви. Когда же я подросла, он попытался подобраться и ко мне. Получив