Читать книгу - "Танец для двоих: роман - Ольга Романовская"

Расшаркавшись, дракон вновь помог с вещами, вернул Норману потраченные на номер деньги и перенес в свой дом.

«Тепло!» — мелькнула первая мысль в голове Тарьи. Она с интересом осматривалась и с сожалением отметила: драконы жили примерно так же, как остальные расы. Ну, только стены ярче, много вещей из металла и высокие потолки. По словам Мартина, наверху — взлетная площадка. Тарья проверять не стала: пошел снег, не хотелось продрогнуть.

Супругам отвели апартаменты на втором этаже. Норман намекнул, что жена любит засиживаться допоздна, поэтому помимо спальни им досталась смежная гостиная. Там хранилась коллекция разнообразных драконов — статуэток, картин, даже на росписи потолка реял крылатый ящер.

— Как они только тут спят? — задумчиво поинтересовалась Тарья, разглядывая спальню в оранжевых тонах.

— Традиции, — вздохнул лорд Шалл.

— Ой! — оборотница вздрогнула, когда в камине сам собой вспыхнул огонь.

Он показался ей необычным: ярче, выше, с голубоватым сиянием. Неужели драконий? Или Мартин приютил огненного элементаля?

— Стихийная магия, — пояснил проректор и указал на низкое, обитое узорчатой тканью кресло. — Поговорим?

Тарья тяжко вздохнула и подперла спиной дверь. Нервно сцепив пальцы, она медлила, а потом попросила обезопасить комнату от чужих глаз и ушей. Норман выполнил ее просьбу и приготовился слушать.

Оборотница тряхнула волосами, скинув иллюзию, и предстала в образе беловолосой Хранительницы. Подойдя к кровати, она, вперив глаза в покрывало, начала с простого:

— Я, наверное, последняя Хранительница. Способности передаются только по женской линии, а бабушка и мать мертвы. Их убили, теперь понимаю — по приказу императора Дарриуса. Вернее, мама сбежала и погибла сама, а бабушка… — Тарья сглотнула. — Я больше ее не слышу.

— Зачем императору их смерть? — По мнению Нормана, Хранителей следовало лелеять, а не уничтожать.

— Отказались служить, наверное. Но так и так смерть, — вздохнула Тарья. — Браслет, который ты мужественно выкрал, дарит безграничную подпитку энергией, черпает ее из чего угодно, даже из смерти.

Лорд Шалл чуть слышно выругался. Он начал догадываться, оборотница поняла по глазам.

— Но это еще не все, — Тарья сняла иллюзию с перстня. — С ним можно воскрешать мертвых и ходить между мирами. Нужна самая малость — принести меня в жертву и открыть Врата. Душа перейдет в перстень, не придется вечно упрашивать строптивую Хранительницу, — кисло улыбнулась оборотница.

— Садись, — Норман повторно указал на кресло. — Никто не услышит, а в ногах правды нет.

Вопреки собственному утверждению, лорд Шалл не спешил опуститься во второе кресло. Он недвижной статуей замер напротив камина, сложив руки на груди. Плечо опиралось о столбик кровати. Старинная, с тяжелым балдахином, она казалась Тарье постелью королей. Наверняка монарх человеческого государства, в котором оборотница провела большую часть жизни, спал на такой же. Вот император Ангерд — нет. Разумеется, молодая женщина никогда не видела его спальни, даже не слышала об интерьерах дворца, просто опиралась на пристрастия реальской аристократии. Госпожа Ноэль как-то отправила юную преподавательницу за будущей воспитанницей. Та отказывалась ехать в пансион, необходимо было сопроводить строптивицу к месту учебы, вернее, заключения. Тогда-то Тарья впервые увидела быт, отличный от быта оборотней в Мрехе. Все же замок Шаллов специфичен, никто больше не сидит на подушках и не кутается в шкуры на диванах.

Проректор протянул руку, и Тарья, помедлив, положила ему на ладонь перстень.

Иллюзия с легким шипением спала, явив истинный облик артефакта. Норман поднес его к глазам, словно силился загипнотизировать. Как завороженная, оборотница наблюдала за тем, как на руках лорда Шалла вздулись вены, а затем искрящимся водопадом скользнули по телу руны. Такие некроманты выводили воском на груди во время ритуалов, но теперь они возникали извне. Приглядевшись, Тарья поняла: проректор колдовал. Губы не шевелились, лишь остекленевший взгляд выдавал активную работу мысли.

— Бездна! — восхищенно протянул лорд Шалл.

Он отвел свободную руку назад, и в ней возник жезл. Проректор осторожно коснулся кончиком камня в перстне. Тот почернел, налился первозданной Тьмой, внутри которой, словно грозы других миров, бесновались всполохи огня.

— Нет, Тарья, — покачал головой Норман и бережно, уважительно погладил подушечкой пальца гладкую поверхность камня, — если бы он хотел повелевать мертвыми, нанял бы некроманта. Поверь специалисту в области магии смерти, при нужном количестве энергии и знаний такое не проблема. Нет, ему нужно все: ты, браслет и перстень. Весь вопрос, зачем Дарриусу соединять их воедино. Может, ты просветишь, чем властителя Закрытой империи прельщает прогулка в Бездну?

Взгляд лорда Шалла обжигал.

Тарья покусывала губу и упорно отводила глаза. Пальцы сжимались и сжимались, пока костяшки не побелели.

— Тарья! — в голосе Нормана прорезались рычащие нотки.

Сейчас он, как никогда, напоминал оборотня — чуть заострившиеся скулы, характерный властный массивный подбородок, прищуренные глаза с тоненькой, едва заметной ниточкой зрачка. Однако и Тарья не обычный человек, не поддастся на угрозы.

— Решил покомандовать? — оборотница рывком забрала перстень и вернула на законное место.

Новая иллюзия надежно скрыла артефакт от посторонних глаз. Норман впервые видел, чтобы сложное заклинание творили так быстро. Казалось, Тарья не затрачивала никаких усилий.

— Так вот, лорд Норман Шалл, — оборотница плавной, кошачьей походкой обошла вокруг фиктивного мужа и, благо рост в истинном облике позволял, ухватила его за ворот рубашки, заставив нагнуться. — Так вот, — шипящим шепотом повторила она, — не выйдет.

Оттолкнув проректора, Тарья мило улыбнулась и вольготно устроилась в кресле, скопировав позу Нормана во время первого знакомства: нога закинута на ногу, рука свешивается с колена.

Право слово, неужели она настолько глупа, чтобы ему верить?

Тарья мысленно фыркнула.

Ну да, искренняя забота участие. Лорду Шаллу глубоко плевать на нее, при первой возможности он умоет руки. И правильно сделает, оборотница не видела причин, по которым ему следовало поступить иначе. Брак и хорошее воспитание — вот и все, что их связывает. Спасибо, ушла открытая неприязнь, только вот… Словом, Тарья привыкла к одиночеству, бесконечному предательству и скептически хмыкала при рассказах о друзьях, а тем более мужчинах, рискующих жизнью безо всякой выгоды. Одно дело — вытащить из сугроба, другое — подставить голову под удар. На месте Нормана оборотница бы давно пошла к ректору и в ультимативной форме заявила о нежелании погибать ради какой-то девицы. Однако лорд Шалл отчего-то настойчиво желал помочь, с каждым днем все сильнее, чем, признаться, пугал. Тарья не любила поступков, которые не могла объяснить.