Читать книгу - "Рассадник добра - Светлана Дмитриева"

— Это неудивительно, — равнодушно парировал Вий. — В конце концов, ты уже практически взрослый. Если бы к этому возрасту ты не научился жить в окружающем тебя мире и решать свои проблемы без применения магии, я бы начал подозревать, что злые люди подменили тебя в младенчестве.

— Неужели я так плохо выгляжу?! — возмутился Май.

— Нет. Ты так медленно думаешь. — Вий слегка изогнул губы, демонстрируя улыбку. Если бы не она, можно было бы подумать, что он говорит серьезно. По крайней мере, интонация у него была совершенно серьезной.

— Это дискриминация по расовому признаку! — возмутилась Машка.

— Ну что же я могу поделать? — равнодушно отозвался Вий. — Люди действительно очень медленно думают.

— Ты не с теми людьми общался, — буркнула она обиженно. — Я, например, сообразительная.

— Все познается в сравнении, — сказал эльф. — Быстро, медленно... Камни вообще тысячелетиями размышляют.

— Камни? — переспросила Машка. — Чем же они думают? У них же мозгов нет!

— Откуда ты знаешь? — поинтересовался Вий, усмехаясь. — Если ты чего-то не видела, вовсе не значит, что этого не существует. Я, например, ни разу не видел телевизора, но ты о нем рассказывала. У меня нет причин тебе не доверять. Поэтому я верю в телевизор.

— Это совсем другое! — привычно возразила Машка и замолчала, потому что Вий был прав.

Каменные мозги — звучит странно и непривычно, но вовсе не более странно, чем телевизор — стеклянный ящик со всякими механическими штуками, который позволяет наблюдать за тем, что находится далеко от тебя, согласно воле тележурналистов и директора канала.

— А, скажем, тэкацу вообще почти мгновенно думают, только не о том, о чем надо бы, — продолжил Вий. — У них свои темы для размышления, и интересы других рас с их интересами почти не пересекаются. Иногда мне кажется, что в этом мире присутствует только малая их часть, а большая бродит где-то в ином пространстве, подчиняющемся иным законам. Жаль, что я вряд ли когда-нибудь смогу исследовать этот вопрос.

И он тяжело вздохнул. Действительно, если этот эльф и мог о чем-то чисто по-человечески сожалеть, так только о том, что что-то в мире недоступно его анализу.

В этот момент что-то ощутимое, но невидимое тупо ткнулось в Машкин висок. Машка дернулась, недоуменно оглянулась, взъерошила волосы. Толчок повторился.

— Тебя вызывают, — скривившись, сказал Май. — Кажется, наша сушеная лохматая зараза.

— И что я должна сделать? — растерянно проговорила Машка.

— Разумеется, этого тебе не рассказали. — Эльф вздохнул. — Все просто: постарайся пожелать поговорить с тем, кто тебя вызывает. Обрадуйся.

Машка пожала плечами.

— Вообще я радоваться по заказу не умею.

Толчки становились все настойчивее и в ближайшем будущем обещали стать болезненными.

— Научишься, — оптимистически пообещал Май. — Представь себе, что она вызывает тебя за тем, чтобы отправить в город за какой-нибудь редкой дрянью.

— И почему это должно меня обрадовать? — недоверчиво спросила Машка.

— Потому что, если ты пойдешь в город, я составлю тебе компанию и непременно покажу свою самую любимую едальню, — торжественно сказал Май. — Я надеюсь, этого хватит, чтобы ты научилась отвечать на вызовы. Без этого умения тебе здесь туго придется.

Машка повеселела, сосредоточилась, и в ушах у нее отчетливо зазвучал голос Айшмы, как будто она стояла рядом и своим мерзким голосом отчитывала ее:

— Почему ты так долго не отвечала? Можно подумать, у меня других дел нет, кроме как тебя будить! Опять спала?

— Нет, просто задумалась, — соврала Машка.

— Возьми у охраны картину Астоллы и попроси показать тебе храм Херона, — велела Айшма. — Это не слишком далеко, ты не заблудишься. Они должны были сделать нам одну настойку. Сходишь заберешь. На входе в храм скажешь, что ты из поместья мессира. Тебя проводят куда нужно. Они нас хорошо знают. Мне сейчас некогда. Надеюсь, ты не попадешь в неприятную ситуацию.

По ее интонации вовсе нельзя было догадаться, на что она надеется. Может, на то, что с Машкой действительно ничего не случится. А может, и на обратное. Голос пропал мгновенно, точно кто-то обрезал виртуальные телефонные провода. Некоторое время Машка сосредоточенно прислушивалась, но Айшма больше не появлялась. Тогда она перевела изумленный взгляд на ухмыляющегося эльфа.

— Ты знал, что она скажет!

— Вы, люди, вообще очень легко читаетесь, — снисходительно объяснил Май, пожав плечами, — Где бы вы ни находились... Вы, кажется, просто не умеете думать тихо как приличные существа.

— Да, мы открыты, — обиженно согласилась Машка. — У нас нет таких мыслей, которые следовало бы скрывать от окружающих!

— Кто бы говорил!.. — с непередаваемой интонацией протянул Май.

Машка смутилась и покраснела. Как это часто бывало, многоопытный нелюдь оказался прав, и с ним следовало согласиться, несмотря даже на его язвительность. А уж язвить он умел куда лучше любого короткоживущего человека.

Топая неторопливо к воротам поместья, Машка размышляла о том, что не хотела бы быть врагом эльфа. Если он настолько тонко издевается над ней сейчас, когда хорошо к ней относится, то что бы было, если бы они поссорились?

— Ну, ты бы точно повесилась, — как ни в чем не бывало весело отозвался Май. — Ты вообще очень ранима и обидчива. Все принимаешь на свой счет. Тебе надо отвыкать от этого, если ты собираешься жить долго и счастливо.

Машка осторожно кивнула:

— Я подумаю.

С некоторых пор эта расплывчатая фраза стала одной из ее самых любимых. Пребывая в чужом мире, да еще на птичьих правах, не следует быть излишне категоричной.

Май благоразумно решил к человеческому храму не приближаться и поболтаться пока в стороне. Не то чтобы ярые адепты Херона к нелюдям относились агрессивно, но и провоцировать их без нужды не стоило.

Храм Херона, божественного покровителя и хозяина всех чёрных магов, и в том числе Вилигарка, произвел на Машку тягостное впечатление. При взгляде на его сырые мрачные стены, на недружелюбных монахов и в особенности на паренька-привратника появлялось четкое ощущение дежавю. Она видела этот дом то ли наяву, то ли в болезненном кошмаре. Скорее второе, потому как вспоминался в связи с храмом какой-то полуразложившийся, но довольно активный покойник, занимающийся бегом по длинным и кривым коридорам, тяжкий, душный страх и липкая холодная каша, призрачный вкус которой заставил Машку передернуться.

Паренек-привратник задержал на ней подозрительный взгляд и задумчиво почесал нос. Кажется, Машка тоже кого-то ему напоминала. Она уже открыла рот, что поздороваться, познакомиться и завязать разговор. Было ясно, что это ощущение-воспоминание всплыло не просто так. Даже дома у нее возникли бы некоторые подозрения мистического характера, а в мире, где маги были объективной реальностью, подозрения перерастали в твердую уверенность. Червь любопытства точил ее.