Читать книгу - "Полёт "Валькирии" - Михаил Ежов"

время хорошенько всё обдумать, взвесить и принять решение. Ланской заёрзал.

— Может быть, конкретная сумма устроит ваших нанимателей? — спросил он. — Скажем… сто тысяч.

Я отрицательно покачал головой.

— Как я уже сказал, дело не в деньгах. Это вопрос принципа.

— Проклятье! Хорошо! Я согласен. Но потребуется время. И мне нужны гарантии, что бумаги вернутся ко мне.

— Время у вас до завтрашнего вечера, господин Ланской.

— Но… этого мало!

— А вы постарайтесь. Это в ваших интересах. Как только все потери будут возмещены, я свяжусь с вами, и вы получите бумаги назад.

Ланской насупился.

— Не нравится мне это, — заявил он. — Дурно попахивает.

— Как и ваша грядущая афера с биржевыми бумагами. Мне вас обманывать незачем. Выполните свою часть сделки, и документы ваши.

— Чёр-рт…! — прошипел банкир, сверкая глазами. — Ладно, ваша взяла! Но смотрите, господин Ковалёв, или как вас там на самом деле! Если обманете — пожалеете!

— На том и порешим, — я встал, давая понять, что разговор окончен. — Если поторопитесь, то уже завтра вечером получите бумаги.

Ланской встал и быстро направился к двери. Распахнув её, обернулся, смерил меня долгим взглядом и вышел в коридор.

Подойдя к окну, я слегка сдвинул занавеску. Спустя пару минут банкир оказался на улице. Сел в карету, но командовать ехать не спешил. Через некоторое время с другой стороны экипажа открылась дверца, и из кареты выбрался господин лет тридцати в соломенном канотье, кремовом летнем костюме и с бамбуковой тросточкой. Захлопнув дверцу, он направился к расставленным перед кафе напротив гостиницы столикам и уселся за одним из них так, чтобы видеть крыльцо «Парижа». Только после этого карета тронулась с места и укатила прочь.

Значит, Ланской решил оставить соглядатая. Очевидно, человеку в кремовом костюме поручено проследить за мной и выяснить, на кого я работаю. А если повезёт, то и изъять бумаги Райхенбаха.

Улыбнувшись, я отпустил штору и вышел из номера.

В том что Ланской не станет рисковать и выполнит требования, я не сомневался. Слишком многое у него стоит на кону.

Спустившись в лобби, я подошёл к администратору за стойкой.

— Меня на улице поджидает одна особа, с которой я не желал бы встречаться, — сказал я тихо и доверительно. — Можно воспользоваться чёрным ходом?

Служащий ловко прибрал протянутый рубль и любезно улыбнулся.

— Конечно, господин Ковалёв. Прошу за мной.

Через минуту я уже был позади гостиницы, прошёл через пару дворов, снял бороду и очки, сунул их в мусорный бак и спустя несколько секунд оказался на улице. Там поймал извозчика и велел ехать на Фурштатскую.

Переодевшись в мундир, я наполнил карманы патронами, прихватил легко помещавшийся в карман «Бастион», взял небольшой чемоданчик со сменой белья и бритвенными принадлежностями, вышел из дома и нанял экипаж до завода Райхенбаха.

Прибыв на место, сразу отправился к швейцарцу. Меня встретил его камердинер.

— Направлен на завод в целях повышения безопасности перед испытаниями, — сказал я ему. — Хотел бы сообщить об этом господину Райхенбаху лично. Если он на месте.

Кивнув, Гюнтер провёл меня в приёмную. Там указал на мой чемодан и сказал:

— Это можно оставить здесь.

Спорить я не стал. Поставил свою ношу справа от двери и вошёл в кабинет.

Райхенбах сидел за столом, но при моём появлении встал и направился ко мне, улыбаясь, как старому знакомому.

— Дорогой Андрей Ильич! — воскликнул он, хватая мою руку и принимаясь её трясти. — Как хорошо, что вы лично приехали! Конечно, необходимости в этом нет, но всё равно приятно знать, что такой профессионал будет следить за тем, чтобы на заводе больше не случилось никаких инцидентов!

— Начальство отправило, — ответил я, изображая смущение. — Надеюсь, не помешаю.

— Ну, что вы! Ваша комната свободна. Можете снова её занять. И непременно присоединяйтесь к мне на обед. Через полчаса. Вас устроит?

— Конечно, господин Райхенбах. Премного благодарен. Я как раз с утра ничего не ел.

— Вот и славно. Значит, буду вас ждать. С нами будут Дитрих и Фридрих. Как раз послушаете, как дела идут. Если, конечно, интересно.

— Очень интересно. Всё-таки, вот-вот стану свидетелем важного события в техническом прогрессе.

— Так и есть! — кивнул швейцарец. — Мы на пороге новой эры воздухоплавания.

— А госпожа Деканская к нам не присоединится? — спросил я, невинно глядя в глаза Райхенбаха. — У меня к ней несколько вопросов по поводу спиритизма.

Швейцарец едва заметно изменился в лице. Но сразу же взял себя в руки.

— Увы, нет. Мы некоторое время не виделись. Не знаю, чем госпожа Деканская занята. А теперь прошу извинить — вынужден просмотреть и утвердить последние чертежи крепежа.

— Конечно. Не смею задерживать.

Когда я вышел из кабинета, Гюнтер дожидался, прислонившись к стене.

— Я займу прежнюю комнату, — сказал я. — Нет, не нужно. Сам донесу и сам найду, — остановил я его порыв взять мой чемодан.

— Как угодно, — равнодушно проговорил блондин.

— Мне лишь нужно знать, где обитают мои коллеги. Жандармы, которых прислали вместо меня.

— Им выделены комнаты в том же коридоре, — ответил камердинер Райхенбаха. — Но где господа жандармы в данный момент, я не знаю.

— Что ж, и на том спасибо. Думаю, найду.

Оставив вещи в отведённой мне комнате, я отправился искать жандармов. Первый обнаружился неподалёку: его поселили в другом конце коридора.

— Григорий Александрович, — представился он, когда я объяснил, что меня прислали для пущей безопасности объекта. — Слышал, вы тут были первым и обезвредили диверсанта. Собственно, даже не знаю, зачем мы здесь. Ведь угроза уже устранена.

— Как сказать, — ответил я. — Возможно, диверсант действовал не один.

— За то время, что мы тут находимся, ничего странного не происходило.

— А где ваш коллега?

— Семён Трифонович? Делает обход. Мы с ним каждый день этим занимаемся. Он проверяет по утрам, а я — вечерами.

— Стало быть, всё спокойно.

Жандарм развёл руками.

— Насколько мы можем судить. Хотите отыщем Семёна Трифоновича?

— Лучше подожду, пока вернётся.

— Как угодно. Скажите, правда, что вы единолично обезвредили банду анархистов? — в глазах собеседника мелькнуло любопытство. — И сами при этом чуть не погибли? Вы извините, что я так бесцеремонно, — тут же смутился жандарм. — Просто в корпусе о вас