Читать книгу - "Трезубер. Убийца нечисти - Василий Москаленко"

Седая огляделась. Взяла валявшуюся у стены пещеры длинную доску – обломок какой-то мебели, подошла к помойной яме, зацепила кончиком доски ногу плавающего трупа и начала понемногу подтягивать его к берегу.

– Что ты делаешь?! – воскликнул Сергей.

Девушка, не обращая на него внимания, доской вытянула мертвеца на сушу и только потом махнула рукой:

– Подойди сюда!

Сергей приблизился. Труп лежал вверх затылком. Даже не глядя на лицо, можно было определить: тело принадлежало одному из каторжников, которых Тварк до смерти забил кнутом. Спина мертвеца была искромсана бичом вдоль и поперек, а раны настолько глубоки, что виднелись обнаженные ребра и позвоночник.

Труп уже начал разлагаться. Ошметки кожи почернели, разорванная мышечная ткань, висевшая клочками мяса, стала зеленой. В зияющих ранах копошились омерзительные белые черви в палец длиной и жуткие синие многоножки с прозрачным кольчатым панцирем и длинными тонкими усиками.

– Это твое спасение! – сказала Седая.

– Что именно?..

– Они! – Девушка ткнула пальцем в насекомых-трупоедов.

– В каком смысле?! Ни черта не пойму!

– Ты должен их съесть.

Сергей в шоке вытаращился на девушку: ни дать ни взять у той поехала крыша.

– Ты с ума сошла? Есть червей? Трупных червей?!!

– Послушай! – Седая взяла его за руку. – Послушай меня внимательно, я – врач. Вернее, была когда-то… То, что ты видишь, – это не обычные насекомые.

– Ну еще бы не обычные! Они же жрут мертвечину!

– Не в этом дело. Этих существ называют аскорбиновый червь и лимонная сколопендра. Знаешь, почему? В их телах в огромных дозах синтезируется витамин С. А именно витамина С сейчас катастрофически не хватает твоему организму! Стоит в течение двух недель питаться этими насекомыми – и цинга отступит. Ты вылечишься!

– Погоди-погоди! – остановил девушку Сергей. – Ты хочешь сейчас сказать, что я должен выковырять из трупа червей и этих… сколопендр… засунуть их в рот и жевать, будто это – ягоды малины?!

Седая утвердительно закивала:

– Совершенно верно! И не бойся, что отравишься токсинами гнилой плоти. В организме этих насекомых помимо витамина С есть вещество, которое нейтрализует трупный яд – лучше любого спирта и антибиотиков. Бояться нечего: червей и сколопендр на каторге едят почти все.

Сергей опустил взгляд вниз – туда, где черви и многоножки пожирали зеленое человеческое мясо. Внезапно накатил жуткий приступ тошноты, и его несколько раз вырвало.

Есть это? Нет уж, увольте. Ни за что на свете!

– Пожалуй, я обойдусь без… хм… без этого лекарства, – произнес Сергей, делая шаг назад.

Седая побледнела и бросилась к нему.

– Стой! Послушай меня. Тебе кажутся черви мерзкими и ужасными? Ты не знаешь, насколько мерзкой и ужасной бывает цинга. Через месяц у тебя начнут гнить десна. Выпадут все зубы. Тело покроется язвами. Ты начнешь заживо разлагаться!

Сергей покачал головой.

– Я все понял. Но есть это я не могу. Пошли отсюда…

Он направился к выходу из тоннеля, но Седая обогнала его и упала на колени, загородив проход. На ее лице отразилось отчаяние:

– Пожалуйста, остановись! Если ты не съешь лечебных насекомых, то умрешь через неделю. И Тварк не выпустит меня отсюда живой. Сам знаешь, что он хочет со мной сделать…

Сергей попытался поднять девушку, но она оттолкнула его руку и зарыдала.

– Пять лет я терплю ад, который здесь происходит! Когда я переступила порог подземелья песиголовцев, мои волосы были черными как смола. Посмотри, что с ними случилось! У меня нет ни одной черной волосины. Я стала старухой, двадцатипятилетней седой старухой! И не только от работы…

Она вытерла рукавом слезы.

– Сейчас я жалкая уродина. Но пять лет назад… Пять лет назад я была красавицей! А песиголовцы любят красивых… Меня насиловали все: сначала начальник каторги, потом его заместители, потом главные надсмотрщики вроде Тварка, потом их подчиненные… Они измывались над моим телом как хотели. Насиловали двоем, втроем, вчетвером… Придумывали омерзительные грязные игры. Я миллион раз хотела покончить с собой, и единственное, что меня удерживало, – это мысль о том, что мой сын, мой малыш, ждет меня на воле… – Голос Седой сорвался, она снова разрыдалась. – Мне остался месяц до выхода из этого ада. Я считаю каждую прошедшую секунду, которая приближает меня к свободе, к моему сыну! Чтобы увидеть его, я бы сама съела этот труп. Съела бы его целиком, чтоб и костей не осталось! Но сейчас все зависит не от меня, а от тебя… Умоляю, пожалуйста, сделай это!

Она вдруг начала целовать его ноги. Сергей, который все это время слушал в оцепенении, с ругательствами схватил девушку за руку и заставил ее подняться с колен.

– Хватит! Успокойся. Я все сделаю…

Он развернулся и подошел к лежащему трупу. Рефлексы взбунтовались, ему пришлось прикусить язык и вонзить ногти в ладони, чтобы болевой импульс хоть немного их успокоил. Закрыв глаза, Сергей наклонился и запустил пальцы в ужасную рану на спине мертвеца.

Прикосновение к гнилой плоти заставило его содрогнуться. Но он не отдернул руку, а засунул пальцы еще глубже, между разорванными мышцами трупа, где червей и многоножек было особенно много.

Он захватил целую горсть насекомых. Возмущенные, что их оторвали от роскошного пиршества, черви и сколопендры принялись извиваться в его руке. Измазанные в трупной слизи, они были скользкими и холодными.

Сергей решительно сунул насекомых в рот. Почувствовал, как ножки сколопендр шевелятся у него во рту, как извиваются черви на языке.

– Ни в коем случае не глотай их целиком! – услышал он голос девушки. – Хорошо разжуй!

Сергей заработал челюстями. Сколопендры хрустели на зубах, черви лопались, выплескивая жижу своих внутренностей. На вкус насекомые оказались до жути кислыми – аж сводило язык.

Его тошнило целый день – но, к счастью, не вырвало.

С того дня он, по совету Седой, стал ежедневно совершать походы к трупному озеру и есть насекомых. И хотя Сергею до последнего казалось, что подобная «медицина» абсурдна и бесполезна, – цинга отступила. Уже через неделю десна перестали кровоточить, зубы стали крепкими и здоровыми. Гематомы на теле исчезли.

А вот Седая, когда до освобождения оставалось всего десять дней, заболела. Не цингой – а самой обыкновенно простудой. Но пустяковое недомогание катастрофически отразилось на обессиленном организме. У девушки поднялась температура, начался сильнейший кашель, мучительные приступы головной боли, а вскоре появился гайморит. Седая до того ослабла, что за три дня до освобождения не смогла держать в руках кирку.

Она бессильно опустилась на землю и расплакалась.