Читать книгу - "Громбелардская легенда - Феликс В. Крес"

— Меня интересует моя жизнь. Разве этого мало? Я не хочу ехать в Дурной край.

Она задумалась, хмуря брови. Вскоре вернулся Рбаль.

— С этого момента маршируем военным строем, — неохотно сказал он. — Твоя тройка, Бельгон, сегодня идет в арьергарде, остальные две тройки из нашей десятки идут в передовое охранение. Под моим началом.

Он умоляюще посмотрел на Лейну.

— Ты ведь простишь меня, правда, госпожа?

Слишком возбужденная разговором с Бельгоном, она сумела лишь кивнуть.

— Езжай, — добавила она. — И возвращайся скорее.

Бельгон криво усмехнулся.

— Ну что, как ты думаешь? — спросил Гольд, оглядываясь через плечо на едущий отряд.

Медлительный и флегматичный Даганадан долго качал головой.

— Не знаю, — наконец проворчал он. — Все равно. Ты сам хотел командовать такой экспедицией. Твоя идея. Твое дело.

Гольд кивнул. Это было правдой. Путешествие к границам Дурного края действительно было его идеей. Надтысячник Р. В. Амбеген, старый комендант Громбелардского легиона в Громбе, отнюдь не скрывал, что в его глазах подобное предприятие обладает всеми признаками неумной авантюры. «Зачем? — спрашивал он. — Зачем тебе привлекать столичные силы, чтобы решить некие проблемы в округах Рикса и Бадора?» Гольд объяснял, что знает о разбойничьих убежищах у границы края, и представил поддельные доказательства И поддельных свидетелей… «Ладно, — сказал в конце концов Амбеген. — Ты опытный и ответственный офицер, придется отнестись к твоим доводам серьезно. Я согласен на эту экспедицию, вот распоряжения для комендантов Рикса и Бадора. Однако я не хочу, Гольд, чтобы ты считал меня глупцом, и потому скажу тебе с глазу на глаз: я полагаю, что у тебя там какие-то собственные делишки. И предупреждаю, что если люди погибнут зря, то я проведу детальное расследование. Это не твои солдаты, а императорские, и их задача — защищать интересы империи».

На том и порешили. Теперь Гольд напомнил о том уговоре своему заместителю.

— Однако… если мы отправимся с Байлеем в край… — настаивал он, желая услышать хоть что-нибудь в свою поддержку.

Подсотник пожал плечами.

— Это твой друг, — сказал он. — Пока он жив — помогай ему. Погибнет — похорони.

Гольд вздохнул.

— Так я и хочу поступить. Но это Дурной край, Даг.

— А это — меч, Гольд. Только зачем нам та девушка? Его сестра? Ну и что? Надо было сразу. Самому. Жаль на нее времени. И денег. Может быть, она его и остановит. Но скорее всего, ничего не добьется.

В устах Даганадана пять слов подряд были целой речью. Гольд прикусил губу. Его друг и заместитель затронул больное место.

— Что случилось, то случилось, — сказал он. — Но теперь…

— Что теперь?

Гольд не знал.

— Ну а что мне делать? — взорвался он.

Нервно обернувшись в сторону солдат, он тут же понизил голос:

— Зря я ее сюда притащил. Но что мне теперь делать? Отправить ее обратно? Я должен свести ее с братом! Иначе она отдаст меня в руки чиновников Имперского трибунала, и знаешь, что со мной будет?

— И все-таки надо ее отправить. Только теперь это не так просто.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего.

Гольд рассердился.

— Говори прямо, что хотел! Если еще и мы начнем что-то утаивать друг от друга…

— Вот именно. Рбаль и его десятка. Оглянись.

Гольд обернулся, не торопясь, как бы от нечего делать. Среди свободно ехавших солдат он заметил группу из трех человек, ехавших рядом.

— И что с того?

— С чего? — спросил Даганадан. — Сколько времени прошло с тех пор, как ты приказал выдвинуть авангард и обеспечить тыл?

Рбаль был дисциплинированным. Да, горячая голова, авантюрист. Но хороший солдат. А теперь? Она обвела его вокруг пальца. За несколько дней.

Гольд задумался. Подсотник мог быть прав. Ему тоже не слишком нравилось, что дартанка строит глазки одному из солдат. Но как ему следовало на это реагировать?

— И что мне делать? Прогнать соперника? — с сарказмом спросил он.

Даганадан не понял иронии. Он всегда был непримиримым врагом женщин, как в рядах имперского легиона, так и вообще. Он ничего о них не знал и знать не хотел.

— Она была одна, — сказал он. — Потом стало двое. Теперь их трое, Гольд. Когда солдат перестает слушать командира — это плохо. Когда он вместо командира начинает слушать постороннего — это очень плохо, Гольд.

— Ты серьезно? Чего ты боишься?

— Назначь одну или две тройки, но не из десятки Рбаля. Пусть сопровождают ее до Дартана.

— Через пол-Громбеларда? Кроме того… нет, Даг. Она должна встретиться с Байлеем.

— Гольд. Она никуда не поедет. Рбаль не допустит. Или сбежит с ней. Посмотрим, что они замышляют.

Даганадан не умел шутить. Но сотник не мог поверить, что его заместитель и в самом деле чует некий заговор.

— Ты это серьезно?

— Что? Я не прав? Увидишь.

— А если она все-таки… поедет в Дартан?

— Значит, поедет. Будет ненавидеть тебя издалека. Пока не привезешь ее брата. Тогда она почувствует, что виновата. Если уж хочешь кого-то похитить, то лучше Байлея.

— Я потеряю друга.

— Но получишь женщину.

— Ты думаешь, что я… хочу ее получить?

Даганадан нахмурился и сказал нечто, потрясшее Гольда до глубины души. Может, его друг и не разбирался в женщинах, но в состоянии был заметить кое-что другое.

— Я знаю, Гольд, как тебе не хватает Эльвы. Нет ничего плохого в том, что через год после ее смерти… Ты одинок, я понимаю. И ты влюбился. Но сейчас — думай трезво. Ты не можешь лишить женщину свободы ради того, чтобы вернуться к жизни. Ты не можешь быть с ней. Здесь. Но можешь получить ее в Дартане.

Такого ливня они не видели уже давно. В десяти шагах трудно было разглядеть человека.

— Стой! Кто идет?

Из-за стены дождя вынырнул часовой, с плаща которого стекали струи воды. Рбаль дал знак своим людям спешиться и сам соскочил с коня.

— Из разведки! — крикнул он, превозмогая шум ливня. Часовой отдал честь и показал дорогу. Вскоре они уже были в сухой, теплой пещере. Горели два костра, возле них сидели полуголые солдаты, просушивая одежду. Рбаль огляделся в поисках командира; вместо него из темного закоулка пещеры появился подсотник.

— Патруль вернулся, — доложил десятник. — Ничего…

— Хорошо, — прервал его офицер. — Совещание, там. — Он показал пальцем. — Переодевайся в сухое, и явишься.