Читать книгу - "Ступени в вечность - Людмила Минич"

Гость открыто улыбнулся.

— Я Васаи, Второй Ведатель Храма Табалы и Первый Ведатель Покровителя Табалы Радиха.

Маритха даже зажмурилась от такого величия. Зачем он пришёл?

— Я вижу, что тебя опять беспокоит моё присутствие, — повторил он, вместо того чтобы прямо ответить на её случайный молчаливый вопрос, как отвечал ей Тёмный Аркаис или Великий Раванга.

Она не решилась на прямую ложь.

— Я… — замялась девушка, — не знаю, какие ещё слова найти в благодарность… Что сказать… Я никогда не говорила с высокими Ведателями из Храма. Мне… Я боюсь… случилось что-то нехорошее… Я думала, что Великий сам меня навестит…

Против Ведателя ни Тангар, ни люди его не помогут. Он, верно, выждал, пока Великий бросит её, и пришёл, чтобы вытянуть все из беспомощной девушки. Хорошо ещё, что она так мало знает! Великий Раванга… Он не мог её просто так оставить! Беззащитной перед Ведателями в Храме!

— Он сегодня не придёт, — промолвил незваный гость, и Маритхе почудилось довольство. — Он очень занят, Маритха. Покровитель Радих призвал его к себе. И не он один жаждет говорить с Великим Равангой, потому беседа затянется. Там и Первый Ведатель Храма, и большая часть нашего братства. По той же причине и я отважился прийти к тебе, хоть Великий и просил не беспокоить его… подопечную. Конечно же, он проведает о моем приходе… и, вероятно, будет недоволен. Но забота о Храме важнее его просьбы, сильнее опасений вызвать его неудовольствие. Потому я здесь и прошу твоего содействия и помощи.

Девушка остолбенела, не того она ждала. Уж если она понадобилась ещё и личному Ведателю самого Покровителя Табалы!..

— Какая же от меня помощь? — спросила осторожно. — Я ведь простая… — Она осеклась.

Что, если Раванга про неё другое говорил? Лучше помалкивать.

— Понимаю, что требую многого, — с сочувственной улыбкой продолжал Васаи. — Ты сейчас сама нуждаешься во внимании, которого Великий Раванга дать не в силах. Знаешь ли ты, Маритха, что такое Великий? Как много у него забот? Как много паломников принимает Храм? Самые усердные из них остаются здесь на время вечной ночи, исполняя уроки Великого, слушая его слово, и уходят иными после Первого Солнца. Знаешь… но тебе, конечно же, все это известно. Ведь ты давно знаешь Равангу?

Тут она могла ответить честно:

— Нет, высокий Ведатель, я встретила его в пустоши. Он спас меня…

Маритха снова осеклась, ведь это ложь, и как только она про то подумала, Васаи тоже почувствовал её неуверенность.

— Спас? Что же, ты как будто не уверена? — добродушно бросил он.

— Я… была так напугана, что в голове все перепуталось, высокий Ведатель, — пролепетала Маритха.

Перед глазами невольно замелькали образы того дня: дохлый тарп, спина Тёмного перед ней, горакх, дёргающий усами, Великий Раванга в лохматых шкурах. Девушка старалась унять себя, чтобы выдать как можно меньше, но куда ей, несчастной Маритхе, против Ведателя. Однако непохоже, чтобы он ловил её мысли так же легко, как Раванга… и как Тёмный. Может, не все Ведатели так искусны в чтении мыслей? И картинок на Нити?

— Вероятно, так и было, — благосклонно качнул он головой, — поскольку образы тех дней так спутаны и затемнены… как будто кто-то постарался их укрыть.

Быстрый взгляд, Маритха даже понять не успела, на что он досадует. Или выведать что-то не удалось, или на слепоту свою пеняет. Ведатели, должно быть, того не любят. А что всего не видит, это хорошо. Или Раванга постарался, не оставил своей заботой, или Сфера Тёмного её защитила… Что ж, пригодилась, и ладно, благодарствовать ему она не станет.

— Я плохо помню тот день, — солгала Маритха, усиленно прогоняя с глаз спину Ведателя, что полдня маячила перед нею. — Потому ничего не могу сказать.

— Твои тайны должны оставаться твоими, Маритха, — ласково разрешил Васаи. — Они принадлежат тебе, и Бессмертным, больше никому. Однако мы отвлеклись на несущественное. Я ведь явился в заботе о Храме, не так ли? — Он улыбнулся. — Знаешь ли ты, что вчера перед Храмом собирались паломники и просили удалить тебя отсюда?

Девушка испуганно вздрогнула. Началось!

— О нет, не тревожься. — Он даже взмахнул руками, отрицая такую нелепую возможность. — Конечно же, никто не позволит кучке глупцов указывать, что и как нам делать в наших собственных стенах! Но это лишь первая песчинка, самая первая. О чем, ты думаешь, пойдёт речь у Покровителя Радиха? Для чего собрались Ведатели?

Он расслабленно следил за ней, всматриваясь даже не в лицо, а куда-то подальше глаз, точно хотел внутрь головы заглянуть.

Маритха с усилием покачала головой. Если бы все это её не касалось, Васаи сюда не пришёл бы.

— Ты права, это связано с тобой. — На этот раз он расслышал хорошо, и девушка вздрогнула вновь, почувствовав себя почти голой. — По Табале ходят странные, и, скажу тебе прямо, страшные слухи. Что только не говорят, и все о тебе. Откуда такое внимание, Маритха? Что за тайна?

Она хотела сказать, что нет никаких тайн, но решила молчать, раз уж Васаи не спрашивает прямо. Чем меньше разговора, тем меньше вранья, которое слышит этот Ведатель, тем меньше мыслей, что носятся в голове, как песок, поднятый бурей.

— Это не праздный вопрос. Великий Раванга среди этих слухов сейчас как скала посреди бури. Пока как скала, дай срок. — Его обличье выразило тревогу. — Как истинный светоч, он просто проходит мимо всего, недостойного его внимания. Но слухи ширятся. Тревога все больше охватывает Табалу. Люди уже обращают недобрые лица к нашему Храму, что до сих пор был оплотом здешнего равновесия. Их ведь можно успокоить, и это нетрудно. Нужно лишь сказать им правду, чтобы домыслы улеглись и буря слухов разбилась о скалы. Или хотя бы полправды. Ибо правда не всегда безопасна… — На этот раз он слегка улыбнулся, ободряя Маритху, но тревога так и не ушла.

Вот, оказывается, до чего дошло. И Храм уже в опасности. И все из-за неё.

Васаи ждал ответа, но девушка не знала, что бы сказать без ущерба для себя и Великого. Оставалось только гадать, что Ведатель увидел сам.

— А что говорит Великий? — отважилась она спросить, наконец.

— В том-то и дело, что ничего! — с жаром подхватил Васаи. — Он всегда над толпой… но толпа, что очень скоро соберётся у Храма, будет огромной! Такого не случалось со смутных времён! И все, что надо сделать, чтобы предварить смуту — это успокоить. Объяснить людям… Быть может, перестать прятать тебя от чужих глаз… Или это необходимо?

Маритха только моргнула в ответ. Он тревожится о Храме. А её, должно быть, все Ведатели уже ненавидят, что бы там ни говорилось. Вот ещё непрошеная забота на их головы! Все совсем плохо, намного хуже, чем рассказывал Великий.

— Что ж, не буду тебя больше тревожить. Отдыхай.

Васаи сделал вид, что собирается приподняться.

— Да, лишь одно… Прошёл слух, что ты знаешься с Сыном Та́рхи?