Читать книгу - "Под знаменем черной птицы - Елена Труфанова"

Хозяин одиноко стоял за стойкой бара, подкручивая ручку радиоприемника. Загадочные шумы и шипения сменяли друг друга, но музыки или новостей не было.

— Доброго дня, Йен, — Анрир обошел деревянные столы и сел рядом со стойкой. Высокий рыжий мужчина по другую сторону щипнул себя за правый ус, без лишних вопросов налил полный стакан сливочницы и протянул его Анриру.

— Шутишь? Выручки нет, все сидят по домам и молятся вашим и нашим богам, лишь бы защитили их от гнева Блудницы.

— Я думал, ты тоже закроешь «Грудь», — Анрир залпом выпил приторно-сладкий ликер, зажмурился от удовольствия и жара, сразу же ударившего в голову.

— Моя бабуля, да спится ей сладко на дне единого океана, обещала лично выползти из водной бездны и оторвать мне усы, если вздумаю закрыть «Грудь» в обеденное время. А ты не знал мою бабулю, ее угроз я боюсь поболе, чем какую-то там доисторическую шлюху, вдруг решившую ожить. А ты что тут делаешь? Да еще в таком виде, будто тобой счищали раковины с причальных бортов Прималюса, а перед тем насадили на гарпун.

Анрир перевел взгляд на испачканные в крови куртку и рубашку, рассеянно потер одежду салфеткой, сразу же покрывшуюся коричнево-серыми пятнами, затем отбросил ее и выпил второй стакан сливочницы.

— Зашел тебя проведать. По старой дружбе.

— А… — Йен неопределенно махнул рукой, указывая на Анрира.

— Путешествовал. А странствия всегда полны опасностей.

— Ты знаешь, как я люблю всякие истории, благо после девицы, мутившей сразу с тремя преподавателями, тренером университетской команды по гребле, ректором и десятком студентов, которых она пользовала не иначе как для души, в моем скромном кабачке ничего интересного не происходило. Но моя бабуля, — а ты помнишь как я ценю ее мудрость, — всегда говорила, что если я обзаведусь сомнительным приятелем, который появляется в гостях только тогда, когда в городе случаются разного рода катастрофы, то не стоит допытываться, как этот приятель провел время, и не его ли стараниями в городе неспокойно. Особенно — если этот загадочный хмырь имеет привычку щедро оплачивать мои услуги и не создает проблем.

Йен со вздохом выключил радиоприемник и поставил на стойку сразу две бутылки сливочницы. Анрир всегда уважал в людях профессионализм, а рыжий хозяин трактира — точно был мастером своего дела: понимал, что нужно клиенту, следил за чистотой и не задавал лишних вопросов.

— А твоя бабуля, легкого ей посмертия, была мудрой женщиной, — Анрир потянулся к большой вазе с крекерами и запустил в нее руку. Соль неприятно щипала разбитую губу и, смешиваясь с приторным ликером, образовывала странное послевкусие, зато капризный желудок вполне благосклонно отнесся к такой пище.

— Сам не перестаю восхищаться, — трактирщик полез под барную стойку и вытащил банку с крохотными шоколадными конфетами. — Страшно представить, что не лупи она меня полотенцем в процессе обучения, мог бы и пропустить половину наиценнейших советов.

Он тяжело вздохнул и потер шею, видимо, как раз там и находили точки внедрения бабушкиной мудрости. И Йен даже не знал, насколько ему повезло: вздумай Анрир перечислить всех своих «учителей» и то, как происходил этот процесс, рассказ бы затянулся надолго, а потирать пришлось бы все тело.

— И чувствую: нужно сменить название трактира, — продолжил Йен. — Грудь Блудницы была символом Прималюса, ее даже на марках изображали, а теперь…

— Всю Блудницу вместе с пирамидой, — поправил его Анрир. Голова отяжелела, и, казалось, стоит только прислонить ее к чему-нибудь, он сразу же провалится в сон. Но нельзя, вначале неплохо бы отмыться от грязи и крови. — В итоге грудь получалась меньше игольного ушка.

— А у кого же из нас в юности не было хорошей лупы? — трактирщик подкрутил ус и подмигнул большому плакату на одной из стен. Изображенная там Блудница мало походила на реальную, скорее — на дорогую шлюху из столичного борделя, но судя по засаленным краям, посетителям нравился и такой вариант. А главное — грудь можно различить и без специальных устройств.

— И с лупой ее проще нафантазировать, чем разглядеть. А теперь по городу будет бродить живая Блудница, не думаю, что твой трактир опустеет.

— Знаю я этих баб: грудь она наверняка спрячет. А символом города не может быть то, что никто не видит. И, чувствую, все это уже в прошлом, нужно шагать вперед. Непросто придумать такое же дерзкое, звучное название, которое не придется менять в ближайшие семь лет, иначе разорюсь на вывесках, — Йен достал небольшой поднос, поставил на него обе бутылки и банку с шоколадом, присоединил к ним ключ от номера и подвинул к Анриру. — Еще бабуля учила, что не стоит слишком много болтать с тем самым приятелем, что всегда появляется во время катастроф. Ибо после таких дел, к которым он, без всякого сомнения, непричастен, приятель захочет девок, ванну и спать, а не трепаться с любопытным трактирщиком.

— Девки в Прималюсе так себе, горячей ванны не найти даже в самых дорогих гостиницах, но сейчас меня и холодная устроит, остается только сон. Спать буду долго, а ты за это время закажи мне хороший костюм, чтобы не стыдно было выйти в люди и познакомится с приличной девицей, — Анрир забрал поднос и с неохотой встал со стула. От усталости и алкоголя голова кружилась, а мышцы мелко тряслись, так что поднять наверх будет непросто. Но и дальше сидеть здесь бессмысленно, нужно отдохнуть.

— Сам же жаловался, что на наших девок у тебя не встает.

— Эта — особенная, — Анрир улыбнулся и поплелся в номер.

— Лапушка! — Марк, наконец, пристроил Блудницу под опеку Крея и смог вернуться домой. Точнее — это лорд-протектор спровадил его, чтобы остаться с богохульницей наедине. Но Марк-то точно знал: крайний срок завтра утром Крей снова вызовет главу визумария. Чтобы лорд так долго продержался наедине с женщиной, которую не сможет связать? Немыслимо! Хотя настроение такое, что Марк сам бы не прочь вытворить что-нибудь этакое, желательно — с подушкой и одеялом. Властно обмотаться ими и спать.

— Лапушка, я пришел.

— Уже жду! — голос жены раздавался с террасы, Марк направился туда, пожалев, что отоспаться у него сегодня не выйдет.

Оливия лежала на кушетке, изогнувшись так, чтобы подчеркнуть все достоинства улучшенного магией тела. И еще на ней был особенный пеньюар, тот, что висел в отдельной секции гардероба, рядом с вечерними платьями, был связан вручную умелицами с окраины восточного сектора, стоил дороже, чем вся одежда Марка, и в целом являл собой секретное оружие для выбивания из супруга особенно дорогих подарков и не самых честных поступков, связанных с его службой.

— А я так ждала моего главу визумария, — она плавно поднялась с кушетки, подошла к Марку и расстегнула первую пуговицу на его рубашке. Затем вторую, третью… запустила ладони под белую ткань и, едва касаясь, провела по коже. Марк сжал ее ягодицы и притянул жену к себе. Пожалуй, именно такое завершение дня станет самым правильным. Но особенный пеньюар…

— Говорят, что сегодня вы с Креем разбудили от тысячелетнего сна древнюю воительницу, которая разберется с Безумным.