Читать книгу - "Месса в бурлеске - Харитон Байконурович Мамбурин"

Проще говоря, нам не хотели ничего компенсировать. Наотрез. Ни деньгами, ни натурой, ни связями, ни чем-либо еще. Ну ничего, посмотрим, что придумает Фридман, когда до его ушей дойдут мои слова. Я не шутил. Одну расовую чистку мы тут устроили, можем и повторить. Сугубо бизнес, ничего личного. Последнее у нас будет с рэпером.

Одному в «Жирный кусок» мне было идти скучно и опасно, поэтому я решил захватить Микки вместе с Майором Томом. Выгулять, так сказать, медоеда. Последний был только рад прошвырнуться, а саму альтушку пришлось постараться выковырять из квартиры. Она не очень хотела идти гулять, говорила, что после последнего раза у неё фобия на нашу компанию и, кажется, даже аллергия. Этот вопрос пришлось решать банально деньгами, которые были у меня и которых не было у неё. Конечно, совать девушке деньги было бы последним делом, да и нужны они ей на хате были как собаке пятая нога, а вот купить кое-что интересное, для досуга, Микки была откровенно не против и даже «за».

Так мы и отправились. По дороге пришлось несколько раз ловить питомца Момо, тот чрезвычайно ответственно относился к окружающей среде, поэтому считал себя обязанным убить и съесть все, что меньше человека. Голуби очень сильно угнетали медоеда своей способностью к полету, а сопровождавшие меня два ворона вообще заставляли бедолагу замирать, сверля огромных птиц единственным глазом. Бесстрашный убийца чуть слезы не ронял, думая, как ему добраться до этих поганых летающих созданий.

Прикупив девушке счастья, не одобряемого законом, я стал глубоко одобряем самой девушкой, так что в бар мы забурились весьма довольные друг другом. Съевший курицу медоед спокойно спал на коленях у Микки, пока мы спокойно попивали ледяное пиво, изредка отпугивая тех, кто не знал, что такое Майор Том, но желал узнать. Обычно хватало только фразы «любимый зверек Ла Диспензы».

— Тебя, я смотрю, тут хорошо знают, — решила завязать разговор девчонка, пока я прислушивался к царящим в зале настроениям.

— Мы сюда обычно приходим немного побыть в обществе и иногда набить пару морд, — рассеянно ответил я, — Не нарываемся, просто на Эрику отморозки клюют постоянно.

— И не боишься, что вас в спины перестреляют? — сама того не зная, альтушка сыпанула соли на свежую рану.

— Знаешь, есть такое слово — «доверие», — задумчиво проговорил я, ловя несколько косых взглядов от людей, сидящих в самых темных уголках зала, — В таком городе как этот очень не любят тех, кто стреляет в спину, не имея на это веского повода. От таких людей здесь избавляются.

— Типа как полиция? — недоверчиво надула губы усосавшая уже три бутылки пива девчонка.

— Нет, типа как дружина, — вспомнил прошлое я, — Несколько месяцев назад один придурок пристрелил курьера, вместо того чтобы заплатить парню двадцать баксов за пиццу. Его выследили, приволокли к базару, пустили пулю в брюхо и оставили медленно умирать под солнцем. К нему никто не подошёл за весь день. Это была долгая поучительная агония… Тут нет полиции, если ты не знала, но вот как-то так живем.

— Да ладно, прямо на глазах у всего рынка чувак лежал и подыхал⁈ — Микки, уже прожившая какое-то время в городе, на рынке бывала чаще всего, — Я ведь спрошу, у меня там есть знакомые!

— Спроси-спроси… — рассеянно покивал я, глядя на приближающегося к нам человека. Тот, только войдя в бар, сразу поспешил к моему столику.

Лысый. Люблю лысых. Их быстро узнаешь. Этот был никем иным, как новым владельцем магазина холодного оружия, доставшегося мужику по воле Сильвио Касадоре, после смерти Яцеха Ковальски.

— Господин Красовски, — после моего кивка, человек сел с нами за стол, — Мне передали, что вы здесь. У нас возникло затруднение…

У «нас» — это он говорил про Старый город, а затруднением была пара съехавших с катушек торчков, сейчас резвящихся на окраинном базаре для тайцев.

— А может, и не съехавших, — понизив голос почти до шепота, признался хозяин магазина, — Сейчас у многих дела идут туго. Люди сговариваются, чтобы… ну вы понимаете.

Лихие парни хотят жрать. Еда есть на окраинных рынках для тайцев, совершенно никак и никем не защищенных. Тихий скромный террор в пользу голодающих ганслингеров, которым большие дяди запретили шуметь и велели вести себя хорошо. Но разве грабить беззащитных тайцев — это плохо? Речь-то всего лишь о жратве!

— Допустим, понимаю, — согласился я, двигая пальцем к хлопающей ресницами Микки бутылку пива, — Сейчас мы поедем и решим проблему. Через час возникнет еще одна. И? Вы снова будете искать нас?

— А у нас есть выбор? — погрустнел нервничающий человек, — Мы уже направили новости к жрецу Гаваньялу. Нашли вас, господин Красовский. Что мы еще можем сделать?

— Включить мозги? — скривился я, поднимаясь, — Вывезти часть продуктов на остров, а затем объявить об этом, чтобы горячие парни там дрались, вместо того чтобы устраивать переполох в городе? Идем. Тебя, кстати, как зовут?

— Ганс…

— Отличное имя для владельца магазина оружия!

Легко быть умным, когда даешь советы, особенно легкомысленно, а вот ставить перед людьми задачу отобрать у полунищих торговцев товар, собрать его и перевезти на остров — так вообще легче легкого. От этого, правда, решение проблемы, стоящей перед мирными жителями Старого города, не становится проще. Зато они выживут. Если организуются. Мои фишки на то, что этого не произойдет.

С идиотами, натурально ломающими сбитые из досок прилавки рынка, было покончено до того, как Микки допила своё пиво. Я просто вышел из машины, сделал несколько шагов, а потом дважды выстрелил, роняя каких-то упоротых дегенератов в пыль. Было бы с кем, можно было б поспорить, что этих типов выпустили специально на заклание, зная, что люди, помогающие Старому городу стоять стабильно, не будут нажимать спусковые крючки раз за разом. Я отработал, значит следом должен выйти уже другой волонтер, и так по довольно широкому кругу. Он, этот самый круг, сейчас люто сузился из-за воцарившегося безденежья, так что, думаю, пришла пора истинным буддистам вспомнить молодость своей веры и освежевать заживо с десяток хулиганов.

— Это, кстати, второе решение, — на прощание выдал я лысому Гансу, подкинувшему нас до дома, где квартировала Микки.

— Оно чересчур экстремальное! — возмутился ходок от народа.

— А еще ты можешь обмотаться