Читать книгу - "Нойоны. Сумерки Эрафии - Александр Бауров"

Нагаш двигался уверенно и небыстро. Он на ходу просматривал внутреннее устройство здания, заглядывая за повороты, видя сквозь закрытые двери и стены. Охранников, на свою беду не уехавших в город, случайных служащих, выбегавших на шум из-за дверей и из соседних коридоров, он разил наповал, устилая путь к цели исковерканными и обожженными телами. Под удар попадала мебель, гобелены, картины и деревянная утварь. Вскоре из окон здания пошел густой дым, сквозь который пробивались языки пламени. «Передо мной нойон!» — почувствовал эльф-друид и замер в полной боевой готовности.

Эльф вошел в зал, в центре которого находился овальный атриум, перекрытый прозрачным куполом серебристого стекла. Оставалось одно — биться, умереть или победить. Он почувствовал сотрясение земли от очередного удара. Оттуда из-за двери проникал в его сознание жуткий вой. Знак бессмертных, о котором прежде ему приходилось только читать. Сейчас двери распахнутся и… Корониус сбросил с плеч плащ и взялся рукой за эфес гладиуса. Расчистил астрал вокруг от ненужного праха и остатка чьих-то мечтаний, какими за день наполняется любое обитаемое жилище. Под потолком две огромные люстры, холодный белесый камень статуй древних героев приятно подсвечен ими. Картины, дорогой и редкой работы ковер посреди залы. Множество волшебных свечей, факелы на втором этаже. Все это может помочь, если…

Но тут время вышло. В комнату ворвался резкий трещащий звук. Окованные золотом и серебром двери сорвало с петель, и обломки разлетелись по всему полу. Проход на миг заволокло дымкой, и тут же из нее возникла высокая темная фигура нойона. На груди в его латах образовалась щель, из нее выпорхнула пятнадцатидюймовая рукоять могильного клинка. В окно ударил резкий порыв ветра. Скобы не выдержали, и рама распахнулась настежь, впустив в зал потоки холодного воздуха. Переливаясь багровыми сполохами, плащ взвился за спиной у нойона, и в тот же миг Корониус выхватил свой меч. С треском разрывая пространство, из обеих рукоятей вырвались лезвия, оставляющие за собой огненный след. Гладиус эльфа был на полфута короче нойонского. В астрале напряжение проявлялось намного сильнее. Вокруг тела Корониуса один за другим нарастали слои брони, а с рук у нойона стекали атакующие заклятия.

В воздухе пахло как после сильной грозы. Корониус успел оценить амальгановый доспех, подпитывающий своего хозяина. Сам посол Авлии был в простой посеребренной кольчуге под верхней одеждой. На балюстраде второго этажа, прямо над местом схватки двух магов появился манкурт. Он осклабился и яростно завыл. Шагнув в сторону, Корониус немного пригнулся и выставил вперед меч, а нойон с дикой необузданной яростью бросился ему навстречу.

Эльфийский гладиус и могильный меч встретились, разлетелись и снова сошлись. У Нагаша были длинные руки, и потому меч часто задевал другие предметы. Удары, удары сыпались на эльфа со всех сторон. Могильный меч крушил все, чего касался. Грохот и треск разлетавшихся в крошево обломков наполнил воздух. Расплавленный камень, горящее дерево и занавеси, текущий металл и всюду легкий пепел и прах. После каждых двух-трех ударов мечом нойон выпускал из левой руки голубоватую молнию. Корониус уклонялся, и эти шары раскаленной плазмы с шипением и треском пролетали мимо, насквозь пробивая перекрытия, вгрызались в пол, поднимали тучи камешков, деревянной трухи и пепла. Корониус вскочил на стол, и очередная молния поразила колонну, державшую балюстраду второго этажа. Та треснула и с грохотом обвалилась.

Нагаш метнулся следом, вскоре Корониусу пришлось вновь уклоняться, и меч бессмертного вспорол ему астральную часть брони. В образовавшуюся рану тут же потекли заклятия забывчивости, слабости, слепоты и паралича. Нойон в совершенстве владел этими навыками. Корониус с трудом смог отбить магическую атаку и тут заметил, как манкурт, прорвавшийся сквозь полыхавший на балюстраде огонь, устремился в ту часть здания, где находился Гримли. Эльф понял, зачем явился нойон — за этим парнем! Значит, он гораздо важнее, чем казалось на первый взгляд. Нагаш наносил удар за ударом. Один раз он с маху перерубил мечом колонну, из которой брызнул раскаленный гранит. Несколько капель попали в лицо Корониусу и сильно его обожгли.

Гримли вышел из ступора, когда чудовище с диким ревом бросилось на него. Он уклонился, и монстр влетел в комнату. Первым желанием было запереть его там, но едва юноша прикрыл дверь, как когти зверя легко прошили ее. Видя, что с тварью все равно придется биться, Гримли, вместо того чтобы бежать, рубанул по пальцам монстра. Урчание за стеной сменил протяжный вой, и что-то тяжелое свалилось на пол. Окровавленные зеленые пальцы остались на этой стороне. Гримли распахнул дверь и с силой, не глядя, швырнул внутрь узкую и длинную, как копье, обгорелую рейку, лежавшую рядом с телом убитого эльфа. Она влетела в комнату и ободрала бок монстра, окончательно разорвала его одежду и кольчугу.

Но чудовище бросилось и повисло на теле у Гримли, открывая омерзительную, полную клыков и слюны пасть прямо перед его лицом. Он не устоял на ногах и упал. Манкурт ударил уцелевшей лапой в грудь парня, разорвав одежду и кожу грязными когтями. Но у него не было приказа убивать. Он хотел оглушить и унести жертву к берегу. Гримли с силой всадил кулак ему в лоб. С обиженным визгом чудовище свалилось на спину. Гримли вскочил на ноги, прижался к стене. Коридор в этом месте кончался тупиком, и бежать было некуда. Монстр встал на четыре лапы и, набирая скорость, помчался вперед.

Гримли вспомнил, как эльф, перепрыгивая забор, преодолел все десять ярдов в длину и больше трех в высоту. Он мог, и я могу! Гримли собрал в кулак силу, ловкость и веру в себя, оттолкнулся от дощатого пола и уже в воздухе увидел изумление, отразившееся на роже монстра. Он взлетел под высокий потолок и приземлился в четырех саженях позади чудища, на всей скорости врезавшегося в стену.

Теперь уже Гримли чувствовал себя хозяином положения. Грязный и окровавленный, сплевывая красную слюну, он убрал со лба мокрые волосы. Затем поднял брошенный у стены меч и замер, спокойно ожидая, когда раненое чудовище, со стоном несущееся на него, подойдет поближе. Дешл развернулся, оторвался от земли и хотел в прыжке оглушить парня. Но, к своему удивлению, вместо раненого, изувеченного и трясущегося от страха человечка он увидел перед собой Человека, способного бороться и побеждать. Гримли чуть пригнулся, пропустил монстра над собой и со всей силой вонзил ему меч между ребер. Инерция тела была велика, а удар столь неожидан, что Дешл оказался не на своей жертве, а на каменном подоконнике гигантского витража, одного из тех, что украшали коридоры на втором этаже консульства. В боку у него торчал меч. Из последних сил, брызгая зеленой кровью при каждом вздохе, монстр поднялся и посмотрел на противника. Манкурт видел, как человек разбегается, прыгает и, на ходу меняя ногу удара, летит на него.

Гримли вспомнил рассказ из той самой книги, которую столь настырно отнимал у него отчим всего неделю назад. Он вспомнил пару приемов боя, которым учили клекстонские мастера в последней главе. Юноша разбежался и выполнил удар, называвшийся «клюющий грифон», со сменой ноги в полете. С невероятной силой его ступня ударила во что-то мягкое, затем раздался треск и протяжный стон, тут же потонувший в грохоте разбившегося витража. Раненый манкурт вместе с грудой обломков полетел вниз с огромной высоты. Едва он упал на землю, как следом прямо на него свалился толстый, как двухдюймовая доска, кусок витража. Стекло с хрустом разрезало плоть и глубоко вошло в рыхлую почву. Дешл охнул, дернул ногами и больше не шевелился.