Читать книгу - "Орден Сталина - Алла Белолипецкая"

Грим предназначался не для женского лица: Николай намерен был сам воспользоваться им. Это явно не вызывало у него энтузиазма, но даже не из-за того, что нанесение косметики на лицо он почитал занятием, не вполне достойным мужчины. Причина была иная, куда более неприятная.

Вздохнув, Коля посмотрел на длинный сверток у стены, потом покосился на свои наручные часы и понял: медлить нельзя. Разумнейшая мысль: что Иван Тимофеевич был не так уж и неправ, восставая против этой части его плана, – посетила юношу. То, что он собирался сделать, являлось поступком бессовестным, и это было еще мягко сказано.

– Господи, прости меня, – прошептал Николай, а затем добавил, обращаясь к укрытому брезентом предмету: – И вы простите меня тоже, если это возможно. – С этими словами он сбросил брезент на пол.

Коле открылось такое зрелище, что он, хоть и оглядывал уже бегло содержимое свертка, не сдержался и в первое мгновение отшатнулся. То, что находилось под брезентом, и впрямь обладало сходством – сходством с самим Николаем Скрябиным, если бы, конечно, ему прибавить лет тридцать пять возраста, сделать его волосы седыми, избороздить лицо морщинами, а в довершение всего пустить ему пулю в голову. Да, Стебельков по поручению Коли вытащил из расстрельного рва в тюрьме НКВД тело убиенного узника, ростом и телосложением похожего на Скрябина, и приволок сюда.

Стараясь не глядеть в лицо своему мертвому двойнику, Коля стал расстегивать на нем пиджак, заскорузлый от крови и покрытый к тому же коричнево-бурыми разводами, столь отвратительными, что об их происхождении юноше не хотелось даже думать. Оставалось только благодарить бога, что тело, находившееся здесь с прошлой ночи, почти не источало запаха разложения.

Кое-как стянув с трупа пиджак, Коля взялся было снимать еще и рубашку, но – остановился, ощутив сильнейший спазм в горле. Тело узника: от пояса до самой шеи, как со спины, так и со стороны грудной клетки – сплошь покрывали черно-синие полосы кровоподтеков. Рубцы, находившие один на другой, были оставлены то ли скрученным электрическим проводом, то ли ременной плетью с вплетенными в неё стальными шипами. На коже было множество рассечений, и местами они даже начинали подживать, но видно было, что именно по заживающим ранам чаще всего и наносились новые удары. При этом руки узника оставались неповрежденными, лишь возле плечевых суставов проступали черные пятна; видимо, заключенного подвешивали на вывернутых руках к потолку и лишь после этого приступали к порке.

– Сволочи… – пробормотал Скрябин и так стиснул кулаки, что ногти оставили на его ладонях багровые полукружья. – Чтоб вам в преисподней другие мертвецы глотки вырвали!..

Он прыгающими руками стал натягивать рубашку обратно на мертвое тело, а Колино воображение рисовало тем временем одну за другой картины – этакий новый Ад Иеронима Босха. Коля видел бездонный провал, заполненный извивающимися телами в форме НКВД; видел бесчисленные фигуры людей в штатском, облепившие наркомвнудельцев; различал, как эти убиенные голыми руками выдирают кадыки своим мучителям, а потом и вовсе разрывают на части их тела. Одного только Скрябин пока не понимал: он и сам находился теперь в преисподней, и самые немыслимые видения имели здесь свойство сбываться.

Когда Николай застегнул, наконец, на мертвеце рубашку и провел рукой по лицу, на его пальцах остались капли влаги; но это не были слезы. Пот стекал у него со лба, и юноша вынужден был то и дело утирать его – точно так же, как это делал летчик Благин перед последним в своей жизни вылетом.