Читать книгу - "Зона контакта - Илья Твиров"

Удав сверкнул глазами, и от его взгляда у любого человека мороз бы пробежал по коже.

– С нетерпением жду с ними встречи.

Кондратьев посмотрел на боевого товарище, зло усмехнулся.

– Я тоже.

* * *

Говорят, что, если человек видит сны, то его мозг в это время работает. Из этого заявление вытекает вполне логичный вывод: если ночью человеку снятся сны, то его организм отдыхает не в полной мере. Зато, если человек спит без снов, он, мол, способен выспаться полностью.

Когда Мезенцев открыл глаза, он совершенно точно помнил, что ему ничего не снилось. Он провалялся в самой темной, глубокой яме, которую только мог себе вообразить, и при этом чувствовал себя прескверно, словно после дикого перепоя, в котором, кстати сказать, никогда не оказывался. Голова болела невыносимо, слезились глаза, во всем теле ощущалась дикая слабость. Ему было тяжело дышать. Да что там дышать… лежать было тяжело, не говоря уж о чем-то большем.

Сильно болела грудь. Складывалось такое впечатление, что на нее положили пару десятков килограмм груза, и теперь Григорию приходилось дышать, преодолевая этот вес.

Он с большим трудом открыл глаза, осмотрелся по сторонам. Все та же палата реабилитационного центра, те же приборы над головой, капельница, провода, шланги, мониторы – ничего не изменилось. Хотя…

Первым по-настоящему неприятным сюрпризом стал факт обнаружения себя прикованным к больничной койке. Запястье левой руки было закольцовано в холодную сталь наручников, а короткая цепочка не позволяла совершать руке сколько-нибудь сложных действий.

Кроме того, Мезенцев обнаружил у себя еще один нежелательный сюрприз. Его правая сторона лица была парализована. Парень понял это, когда попытался получше открыть глаз, который был закрыт лишь наполовину. Это ему не удалось. В добавок ко всему, не слушались губы, да и лицевые мышцы с правой стороны не хотели подчиняться простым и привычным командам. Полностью отсутствовала всякая мимика, складывалось такое впечатление, что Григорий получил сильную дозу ультракаина или другого анестетика. Мезенцев неоднократно лечил зубы, и с подобными ощущениями сталкивался не единожды, вот только сейчас парень сильно сомневался, что этот паралич пройдет столь же быстро.

Григорий попытался произнести простую, элементарную фразу. Вышло с пятое на десятое. Язык заплетался, губы практически не слушались, рот перекосило. Что же с ним произошло, пока он провалялся в отключке? Он хорошо помнил, как за ним пришли ликвидаторы, посланные самим генералом Суворовым. Он помнил, как попытался предупредить Кондратьева и Макса об уготованной им ловушке, но что было потом? Судя по всему, ему удалось выжить после той дикой энергозатратной работы, но что случилось дальше? Кто нацепил на него наручники? Он что, под арестом?

Открылась дверь, и в помещение вошел человек в белом халате. Не Тамара Геннадьевна – врач выглядел незнакомо. Конечно, Мезенцев не мог похвастаться тем, что знал всех работников реабилитационного центра в лицо, но этого джентльмена он совершенно точно раньше не видел. И еще у Григория сложилось такое впечатление, что доктор был здесь чужим. Поведение человека, который первый раз видел то или иное помещение, кардинальным образом отличалось от поведения человека, который много раз там бывал. Мезенцев это видел. В конце концов, он был специалистом по чтению людей.

– А вы крепкий экземпляр, – произнес незнакомец, пристально, словно под микроскопом, разглядывая лежащего пациента. – Мне еще никогда не приходилось работать с таким интересным… человеком.

Григорий попытался возбудить свой паранормальный резерв, чтобы узнать о человеке, говорившем с ним, несколько больше.

Ничего не вышло. С таким же успехом он мог бы попытаться сдвинуть гору. Его организм истощился до предела, и требовался довольно большой промежуток времени, чтобы восстановить силы, как физические так и парапсихические.

– Как-то не важно выглядите вы, молодой человек, – сказал незнакомец, критически осматривая Григория. – Неужели мой помощник переборщил со средствами?

Интересно развивалась ситуация. О каких средствах шла речь? Пока он спал, ему что-то вкололи? Зачем? Уж не для того ли, чтобы обезопасить себя от сверхспособностей псионика Мезенцева?

– Фто фы имеетхе ффиду? – прошамкал Григорий.

Говорить было неудобно. Язык во рту ощущался как самое настоящее инородное тело. Управлять им было непривычно.

– О чем? О спецсредствах? – Незнакомец развел руки в стороны, словно собрался с кем-то обняться. Он мило улыбнулся, но его глаза сверкнули леденящим душу холодом. Он был опасен и очень расчетлив. – Видите ли, молодой человек, вы представляете собой не совсем обычный экземпляр, точнее, совсем не обычный. У вас имеются неординарные способности, и огромный потенциал для их использования. Даже находясь не в лучшем физическом состоянии вы смогли себя защитить. Мои вам аплодисменты. Однако… мне бы не хотелось пострадать от ваших необдуманных поступков. Молодость, знаете ли, горячность, способны толкнуть вас на лихие дела. Оно вам надо? Мне – точно нет, поэтому я перестраховался и ввел в ваш организм кое-какие препараты.

Внутри Мезенцева все перевернулось. Только сейчас он постепенно начал осознавать, чего именно его лишили. Это походило на то, если б ему отняли руку или ногу. Как можно существовать неполноценным?

– О, не волнуйтесь вы так, – человек напротив замахал руками, – они не смертельны, и полностью покинут ваше тело в течении нескольких дней. Я дико сожалею, что, похоже, незначительная передозировка одного из компонентов привела к этому досадному недоразумению с вашим лицом. Третичный нерв – вещь тонкая и в случае воспаления кране неприятная, но это излечимо. Современная медицина способна творить чудеса.

По правде сказать, Григория меньше всего сейчас волновали его лицо и какой-то там нерв. Отсутствие способностей, с которыми он не расставался на протяжении последних двух лет, – вот что действительно напрягало. И очень сильно.

– Штхо, фы отх меня хотхитхе? – задал вопрос Мезенцев.

Он успел понять, что очутился в лапах противника, с которым совсем недавно боролся. Несмотря на свое совсем уж незавидное положение, парень не собирался сдаваться. Он решил действовать по ситуации, а любая ситуация становится понятнее, если появляется исчерпывающая по ней информация.

– Самую малость, – улыбнулся лже-доктор. – Я хочу, чтобы вы чисто сердечно и абсолютно правдиво ответили мне на несколько вопросов. У нас это не займет и пяти минут, при условии, если вы, конечно, будете со мной искренни. После чего, я покину сие гостеприимное заведение, и вами займутся врачи.

– А если я отхошшусь? – поинтересовался Мезенцев.

Улыбка не покинула лица человека в больничном белом халате, но его глаза буквально метнули молнии.

– Тогда наш с вами разговор затянется, и он… будет неприятен. Для вас не приятен. – Человек резко развернулся на сто восемьдесят градусов, подошел к окну, посмотрел на улицу. – За свою жизнь я повидал очень много. Я служил государству, оказывал услуги иным представителям власти, но от меня всегда требовали одного: четко и в срок выполнять задачи. И знаете что? – Он обернулся, взглянув псионику прямо в глаза. – Я ни разу не прокололся. Я никогда не отступал перед трудностями и всегда добивался успеха. Не советую вам вставать у меня на пути. Не советую сопротивляться. У вас просто нет опыта, чтобы водить меня за нос. Я и не таких раскалывал, поверьте мне. Я очень не люблю всю эту… жестокость, но, порой приходится заниматься своим делом. Что касается вас, молодой человек, то я искренне надеюсь, что у вас достанет мозгов ответить на мои вопросы честно и… в режиме «А». Согласны со мной?