Читать книгу - "День ангела - Павел Комарницкий"

Уэф снова вздыхает. Четки неспешно перекатываются в его руках, забавные стеклянные зверюшки.

- Ты хорошо помнишь вашу историю?

- Ну, в общем, да. Неплохо.

- Вспомни историю открытия Америки. Дикая людоедская империя ацтеков, зверские, нет, хуже дьявольские законы. Гигантские пирамиды, на вершинах которых из живых людей каждый день вырывают сердца. Империя Ужаса. Именно поэтому Кортес и его солдаты а их и былото всего шестьсот, горсть людей против целой империи! победили. Ты думаешь, решающую роль сыграли пушки и мушкеты? Нет, Рома. Кортес нес дикарям цивилизацию. Это сейчас вы, с высоты своей теперешней культуры, осуждаете Кортеса и его соратников, они кажутся вам грубыми и жестокими. Но по сравнению с дикарямилюдоедами, тогдашним населением империи ацтеков, они были настоящими ангелами. Они даже не ели сердца, вынутые из груди живых людей!

Уэф усмехнулся.

- Да, точно. Как мы теперь по сравнению с вами. Именно поэтому за ними пошли толпы аборигенов, которые, в общем, и сокрушили империю.

Но что принесло это народам бывшей империи ацтеков? Гибель и разрушение всего уклада жизни. Собственно, и сам народ ацтеков перестал существовать. Исчезло все культура, обычаи, даже сам язык.

И так происходит всегда, Рома. Прямой контакт между цивилизациями, сильно отличающимся по уровню развития, всегда приводит к разрушению и гибели более отсталой. Да, конечно, без вмешательства испанцев индейцы еще добрых полторыдве тысячи лет шли бы по тропе первичной цивилизации, скользкой от крови. А тут сразу тебе эпоха Возрождения, христианская цивилизация, письменность и культура. Но служило ли это утешением для тех, разорванных на куски ядрами испанских пушек, погибших в огне горящего Теночтитлана и на кострах инквизиции, умерших от голода и оспы?

- Но вы же не конкистадоры! Вы же не станете…

- А как ты это себе представляешь, прямое силовое вмешательство в историю?

Перед глазами у меня всплывает мыслеобраз воздух буквально пропитан фашистскими самолетами, уверенно ползущими к своим целям в светлеющем небе. Двадцать второе июня тысяча девятьсот сорок первого года…

Внезапно чтото меняется. Самолеты сходят с курса, закручиваются в невероятную гигантскую воронку, смерчем упирающуюся в землю. Там, где воронка упирается в землю, бушует чудовищный непрерывный взрыв, растянутый во времени. Все! Вместо армады люфтваффе над землей поднимается гигантский гриб, как от атомного взрыва.

А вот и столица "тысячелетнего рейха". Над ней тоже поднимается гриб гораздо больше предыдущего. На этот раз настоящий, без дураков, ядерный гриб.

- Признайся, ты представлял чтото похожее?

- Нет. Не так. Зачем так грубо…

Я посылаю Уэфу ответный мыслеобраз. На трибуне жестикулирует, вопит, как полоумный, маленький ефрейтор с маленькими усиками. Толпа добрых немцев стоит, разинув рты от восторга. Величие и мощь Германии… Жизненное пространство… Истинные арийцы ха, это же мы! Хайль!

Маленький человечек валится с трибуны мешком. Кругом суетятся фашистские бонзы поменьше. А что делать? Инфаркт… Вот горето!

- Понятно. Это называется точечное вмешательство. Ну, вопервых, мы такие приемы действительно практикуем, где это необходимо. Но вот что получилось бы в данном конкретном случае…

В моем мозгу снова всплывает картина. Из грязного дымного смога, окутавшего город, торчит Эйфелева башня. Париж? Точно!

По грязной, загаженной улице среди черных обшарпанных домов медленно едет пятнистый броневик с фашистскими крестами на бортах. Из броневика торчат каски солдат. Броневик останавливается, солдаты высыпают наружу, растягиваются по улице. Понятно, очередная облава…

А прямо на стене красуется плакат. Какойто эсэсовец с орлиным взором. И дата 1985 год.

- Если бы не авантюризм Гитлера… Ведь ни один другой фашистский главарь не рискнул бы напасть на СССР. И фашистский режим законсервировался бы, похоронив под собой Европу на десятилетия, если не на века.

- Но десятки миллионов людей не погибли бы в той страшной войне. Мой дед не погиб бы!

- Это ты так думаешь. Они погибли бы, Рома, только немного позже. И погибли бы совершенно бесславно, в лагерях сталинского и послесталинского режима. Ваша страна, не совершившая своего великого подвига, стала бы вторым Мировым Оплотом Зла, зеркальным отражением своего соседа "тысячелетнего рейха". Вот такто.

Орех, хрустнув, распадается у меня в пальцах. Сколько можно… Не выдержал орешек.

- Ну хорошо. Хотя чего тут хорошего… Ну а если?…

Я снова посылаю мыслеобраз. Удобная всетаки штука телепатия.

Снова трибуна, и снова на ней маленький человечек, только на этот раз лысый. Толпа расхристанных матросов и солдат. Долой Временное правительство! Даешь!…

(Дадут, ох, дадут… Век не прожуетесь!)

А не так далеко, в темной ноябрьской ночи на темной воде Финского залива поднимает длинные стволы орудий линкор. В подслеповатом свете слабых электролампочек в башнях линкора сосредоточенно и быстро работают господа офицеры. Морские асы, честь и гордость еще недавно могучего российского флота. На полу башни валяется труп революционного матроса, куски мяса разбросаны под ногами. Некогда, некогда!

Орудия линкора разом выпыхивают огонь. Грохот залпа заглушает пронзительный, быстро удаляющийся вой тяжелых снарядов.

Точка обзора мгновенно переносится назад, к Смольному. Вернее, тому, что от него осталось. А осталось не так много пара обломанных колонн, груды дымящегося щебня, освещаемые заревом неохотно занимающегося пожара. Здравствуй и прощай, Великая Октябрьская Социалистическая революция…

Уэф тяжело смотрит на меня. В моем мозгу всплывает ответ группа разноцветных генералов русских, французских, английских, американских и разных прочих румынских, увешанных цацками, яростно спорят, хлопая по разложенной на столе громадной карте бывшей Российской Империи. Ясно. Идет раздел имущества…

- Именно так. Если бы не этот маленький лысый человечек, ваша страна давно бы перестала существовать. Бывшая здесь тогда Российская Империя прогнила насквозь, что бы сейчас ни говорили. Здоровое государство разрушить изнутри практически невозможно. Оно должно предварительно хорошенько прогнить.

Я в растерянности. А если бы…

- А если бы, а если бы… не жизнь была б, а песня бы. Правильно сказал?

Вот уж не ожидал… и поговорками сыплет папа Уэф…

В моей голове возникает следующая картина здоровенный голый детина, волосатый и бородатый, сучит ногами в кровати, ревет басом, пуская слюни. А вокруг суетятся ангелы. Один кормит детину с ложечки, другой вытирает попу обкакался, сердешный… Очень смешно.

- Вот именно. Никто за вас жить не будет. Вы, люди, должны сделать свою жизнь сами. Мы можем только помочь.

Уэф смотрит на меня уже устало.