Читать книгу - "Арагонские хроники - Елена Мельникова"

Первый удар по привычной картине мира нанес Джон. Он, такой рассудительный, нежный, отзывчивый и чуткий, оказался магистром Белого Ордена и должен был обречь Клодию на верную смерть. Да, он не сделал этого, но почему? Та жуткая седая женщина с глазами убийцы выкрикнула Джону упрек, звучавший как приговор. По ее мнению, Клодия соблазнила рыцаря, похитив его разум и отвратив от цели.

Баронесса не испытывала по поводу своей внешности никаких иллюзий, зная, что способна произвести впечатление на мужчину. Да и не только на мужчину. Клодия вздрогнула, оглянувшись, когда внезапно налетевший ветер зашелестел в ветвях. Царица Бурь каким-то чудом (имя этому чуду — Сиилин, которую стоило то ли благодарить, то ли проучить) не заняла ее тело, заполучив свое собственное, но совершенно точно заинтересовалась девушкой. При мысли об этом щеки полыхнули огнем.

Второй удар нанесла старая Грейс, обучившая Клодию азам лекарского ремесла. Конечно же, Клодия с радостью проведала наставницу, живущую в замке Фредерика. Именно Грейс помогла бывшей наложнице барона организовать побег, а самое главное, отдала Клодии заветное письмо, сделавшее ее баронессой фон Штейн.

Знахарка тепло встретила воспитанницу, внимательно, не перебивая, выслушала историю Клодии, затем достала из-под кровати крепкий, окованный медью сундучок. Оттуда Грейс извлекла завернутую в шелк печатку, на которой красовался королевский герб. Из ее рассказа следовало, будто Клодия не просто потомок одной из тысяч наложниц первых королей, а самая настоящая, хоть и внебрачная, дочь Арагона XII. Король, видимо, испугавшись огласки, отослал любовницу — ее звали Миланора — сюда, в баронство Сантаре. Грейс приняла роды… и плату за молчание. Непонятно, почему ей вообще сохранили жизнь, но теперь это не имело значения.

— Мне ничего не известно о дальнейшей судьбе твоей матери, — пробормотала Грейс, прихлебывая чай с ромом, — но магический талант у тебя точно от нее. Уж я-то в этих делах понимаю.

Клодия приняла печатку, которую сразу надела на палец гербом к ладони. Она прямо-таки ощущала, как жжет руку кольцо, а голову — новая тайна.

Арагон XIII ни капли не смутился, узнав о том, что его связь с Клодией оказалась кровосмесительной. Более того, несносный мальчишка тут же грубо облапал ее, нашептывая в ухо новообретенной сестрицы вопиющие непристойности, страстно обещая продолжить начатое вечером. На слабые попытки баронессы возражать и сопротивляться король попросту не обращал внимания, и приходилось признать: девушка желала Арагона куда сильнее, чем стыдилась перспективы переспать с собственным братом.

Но больше всего Клодию пугало ужасное древнее оружие, мощь которого все воочию могли наблюдать на морском берегу. Фредерик сообщил о Луке Богов совсем немного, похоже, Сеймур никому не доверял полностью. Как можно противостоять подобной разрушительной силе? Если главы Белого Ордена и знали об этом, то Клодия — нет. Она несколько часов проговорила с Джоном: прослушала уйму легенд, они перебрали десятки вариантов развития событий, пытаясь выработать сценарий дальнейших действий. Девушка не могла взять в толк, зачем людям, заполучившим в свои руки абсолютное оружие, понадобилось заигрывать с опасной и непредсказуемой Марджолиной. На это Джон, смеясь, ответил, что если Лук Богов хоть чем-то напоминает обычный, то и натянуть его сможет не каждый, а уж метко стрелять — только бог.

Помимо прочего, стало ясно — рыцаря уже давно посвящают не во все тайны Ордена. Но когда ему перестали верить и почему? Самый очевидный вариант — после обнаружения Клодии. Впрочем, по словам Джона, Гленн все это время продолжал общаться с ним как ни в чем не бывало (рыцарь показал девушке странное устройство связи, смахивающее на табакерку). В итоге, ничего не придумав, они занялись любовью на берегу ручья.

Там, в замке Фальд, убедить Джона не уезжать с остальными магистрами стоило немалых усилий. Ах, но как хорошо, что удалось уговорить его остаться! Баронесса даже прижмурилась от приятных воспоминаний.

Кто-то обнял Клодию за талию, котел с грохотом покатился по камням. Рвавшийся из девичьей груди пронзительный визг Гилберт остановил страстным поцелуем.

— Леди Клодия, вам следует беречь свои прекрасные руки, — оруженосец барона де Монте нежно поцеловал запястья девушки, — а котлы — моя забота.

И Клодии было нечего на это возразить.

* * *

Лиловые сумерки царили меж стволами деревьев, от ручья расползался туман. В лесу царила зыбкая тишина, тревожимая стрекотом, журчанием, сопением, шорохом и тысячами других еле слышных звуков. Ну, еще был металлический стук. Гилберт и Клодия возвращались в лагерь с отмытыми до блеска котлами. Юноша нес посуду, а баронесса — детали одежды, которые они не потрудились надеть, практически невидимые в полумраке. Раздался звук поцелуя, и через минуту девушка откидывала полог своей палатки, на ходу задремывая и мечтая о теплом относительно мягком спальнике. Правда, то, на что она в изнеможении опустилась, было не спальником, не одеялом и даже не землей. На ее месте лежал Арагон, обнаженный и бесстыдно жаркий, естественно.

— А вот и моя похотливая сестричка явилась! Кажется, мне, как брату, положено сделать тебе выговор за поздние прогулки!

Король поймал косу Клодии, не дав ей вскочить, а другой рукой зажал рот, заглушив сердитый вопль.

— Арагон, выметайтесь отсюда! — с негодованием прошипела баронесса, пытаясь вытолкать «родственника» вон, осыпая его градом шлепков и тычков, под которыми тот приглушенно хихикал.

Между тем баламут продолжал успешно наматывать волосы девушки на руку, наконец свалил ее, подмял под себя и… с треском уронил палатку. Клодия закричала, взбудоражив весь лагерь.

— Лежите теперь смирно, ваше величество, — прошептала она, давясь от хохота, и сунула ему в рот угол одеяла; король покорно обмяк и притворился паинькой.

На вопросы «что случилось?» девушка смущенно отвечала: «Неудачно закрепила колышки и, залезая, повалила всю конструкцию». Теперь смеялись вместе, распугивая зверье вокруг. Палатку быстро восстановили. К счастью, это не требовало вытаскивать изнутри содержимое.

Снова стихло.

— Продолжая нашу беседу: идите к себе, Арагон! — баронесса потрепала государя по спине. — Ну, хватит притворяться! Я не шучу! — ответа не последовало. — Хорошо, я отправляюсь спать в ваш шатер. Доброй ночи!

— Нет у меня никакого шатра, — пробурчал король приглушенно, — я не велел его ставить. Хотелось отдохнуть на свежем воздухе.

— Да я вот только видела его! И не позволили бы вам оставаться снаружи после случая с барсуком! — возмутилась Клодия. — В конце концов, ведите себя, как подобает брату! — она хотела уже выползти наружу, но не успела.

— Чересчур много болтовни, сестрица! — тихо рассмеялся Арагон, затаскивая баронессу за талию обратно и закрывая полог.

— День 27 апреля года 1827 от основания великого королевства Арагон.

— Герой, я не люблю тебя!