Читать книгу - "Тройная метка. Истинная диких Альф - Екатерина Антонова"

руки свои не распускай и не акцентируй особо, ей и так стыдно. Эти ее городские внушили, что прокладки — это что-то мерзкое. А я пошел в магазин.

— В магазин? Зачем? — не понимает младший.

— Вырастешь, узнаешь, — ухмыляюсь и выхожу на улицу.

Утренний лес встречает свежестью.

Быстрым шагом иду до поселкового магазинчика. Хорошо, что он работает круглосуточно.

Народу почти нет — слишком рано. У самых дверей я замечаю знакомую фигуру. Девчонка, знакомая Евы.

Увидев меня, молодая волчица вздрагивает, шарахается в сторону и пучит глаза от страха. Явно вспоминает вчерашний рык Демьяна.

Подхожу ближе.

— Доброе утро… — лепечет она.

— Доброе, Лада, — спокойно отвечаю, останавливаясь.

Она переминается с ноги на ногу. Преодолев страх, робко делает шаг ко мне. Смотрит с откровенным беспокойством.

— А Ева… как она? С ней все хорошо? Она не злится на меня?

Принюхиваюсь. Никакой фальши. Только реальный страх за подругу.

— Ева в порядке, — мягко говорю. Девчонка заметно расслабляется и выдыхает. — Не волнуйся. Если захочешь наведаться в гости — приходи. Еве не помешает женская поддержка.

— Правда?! Можно?! — Лада расцветает в искренней улыбке. — Спасибо! Я обязательно приду!

Она благодарно кивает и быстро убегает по тропинке в деревню.

Смотрю ей вслед. Внутри копошится странное чувство. Очень непривычное.

Почему-то эта молодая волчица больше не кажется нам со зверем чужой. Словно она… уже часть стаи.

Хм. Странно. Очень странно. С этим надо будет разобраться.

Захожу в магазин, невозмутимо подхожу к полке с женскими товарами, беру нужную упаковку и кладу на стойку.

Я никогда не покупал таких вещей. Но сейчас это кажется самым естественным поступком в моей жизни.

Продавец удивленно таращится на мою покупку.

Моя волчица ждет дома. И я позабочусь о ней, чего бы мне это ни стоило.

Глава 40. Знак стаи

Ева

— Ооох! — укутываюсь в одеяло.

В голове — полнейший хаос и диссонанс.

Тихонько глажу ноющий живот.

В памяти всплывают обрывки из прошлой жизни. Словно это было давно и вообще неправда.

Из того мира, где все естественное запрещалось и выставлялось стыдным.

— Ева, прокладки должны лежать в нижнем ящике, под бельем! Пачка не должна бросаться в глаза! — строго выговаривала мать. — И не дай бог отец или какой-нибудь мужчина увидит этот срам в мусорке! Все нужно заворачивать плотнее и выносить ночами, пока никто не видит! Поняла меня?

Годами меня приучали к тому, что женская физиология — это грязь, что-то постыдное, отвратительное, что надо прятать и скрывать.

Я ночами выносила эти черные пакеты, сгорая от отвращения к собственному телу.

А сегодня утром пришел Савва. Спокойный, суровый альфа. Больше мужчина, чем все эти городские…

Сам все понял, ласково отправил отдыхать и пошел в магазин за гигиеническими принадлежностями. Без тени брезгливости. Словно покупает мне хлеб или воду.

Для нас кровь — это не грязно и не стыдно. Кровь — это жизнь. Это сила…

Его слова до сих пор звучат в ушах, полностью ломая мой привычный мир.

Мои размышления прерывает звук распахнувшейся двери. В комнату влетает Влас.

От неожиданности натягиваю одеяло до самого подбородка. Хлопаю глазами.

Альфа выглядит как безумец: волосы взъерошены, ноздри хищно раздуваются, жадно втягивая воздух.

Глаза горят алым огнем. Невольно опускаю взгляд и забываю, как дышать: сквозь плотную ткань джинсов отчетливо выпирает внушительный бугор.

В руках у волка темная глиняная кружка, от которой валит густой пар.

— Держи, — Влас подходит к кровати, не сводя с меня обжигающего взгляда. — Савва заварил. Говорит, не так сильно будет болеть живот.

— Спасибо… — шепчу, аккуратно забирая горячую кружку.

Наши пальцы соприкасаются, по коже мгновенно проносится горячая волна.

Тут же прячу взгляд, но перед глазами предательски всплывает воспоминание из бани: его горячий язык между моих ног, сильные руки, невероятные, сводящие с ума ласки…

Живот сладко сжимается, и вовсе не от боли. Ерзаю на постели, чувствуя, как щеки вспыхивают жаром.

— О-о-о… — низко тянет Влас, бесцеремонно плюхаясь на край моей постели. — Чувствуешь это, да, детка?

— Что именно? — заикаюсь, делая небольшой глоток. Отвар горький, отдает хвоей и какими-то дикими травами, но по телу тут же разливается приятное тепло.

— Запах, — Влас нагибается ниже, замирает в миллиметре от моей шеи. Делает глубокий вдох и аж стонет от наслаждения. — Твой запах, Ева. Хоть понимаешь, что с нами происходит? Ты сейчас пахнешь так, что у меня крышу сносит напрочь. Чем-то сладким, таким манящим. Настоящей, созревшей волчицей.

— Влас, перестань… — смущение накрывает с головой, но вопреки всем правилам приличия внутренний зверь довольно потягивается. — Это… просто…

— Это непросто, малышка, — он ухмыляется, и его клыки слегка удлиняются. — Это магия. Твой организм говорит нам: «Я готова». И я хочу тебя просто до сумасшествия. Прямо здесь. Прямо сейчас.

— Но… мне нельзя! — шепчу, пряча лицо за кружкой и допивая остатки отвара.

Боль внизу живота начинает стремительно утихать, уступая место совсем иной истоме.

— Кто сказал, что нельзя? — оборотень подсаживается ближе, забирает у меня пустую кружку и ставит её на тумбочку.

Его глаза полыхают диким, первобытным огнем. Влас смотрит на меня как голодный хищник на самую желанную добычу.

Но, что странно, я вообще не боюсь. Наоборот, во мне закипает неведомое прежде дерзкое чувство.

Протягиваю руку и касаюсь его лица. Пальцы скользят по небритой щеке, я зарываюсь в густые волосы альфы. Нервно облизываю губы.

Влас прикрывает глаза, его дыхание сбивается. Волк утыкается щекой в мою ладонь и утробно рокочет.

Не удерживаюсь и тихо хихикаю:

— Ты сейчас на огромного кота похож, честное слово…

Влас тут же распахивает пылающие алые глаза.

— На кота?! — рычит, и его рык раскатывается по комнате. — Сейчас я покажу тебе кота!

Он резко сгребает меня в охапку и валит на подушки. Одеяло слетает на пол.

Влас нависает сверху, упираясь руками по обе стороны от моей головы,