Читать книгу - "Звереныш - Рита Хоффман"

— Прекрасно. Вели позвать его.

— Сейчас?!

Вольф наблюдал за беседой внимательно, но почти ничего не понимал. А вот заинтересованность Райнхольда от него не ускользнула: глаза короля сверкали, жесты стали резкими и нетерпеливыми.

— Мальчишка спас мне жизнь, Ансельм. Самое малое, что я могу для него сделать, — подарить надежду на будущее. — Райнхольд махнул рукой, выпроваживая лекаря.

Только когда дверь за Ансельмом захлопнулась, король откинулся на спинку стула. Его глаза все еще лихорадочно блестели, и Вольф ненароком задумался, а не от заражения ли крови это происходит. Пожевав губу, он осторожно спросил:

— Как нога?

— Не чувствую боли. — Райнхольд провел пальцами по бедру. Судя по всему, под шоссами[26] пряталась свежая повязка, наложенная лекарем. — Ансельм сказал, что рана неглубокая, но…

Это «но» повисло в воздухе между ними, и тут Вольф прекрасно понял, как должна была закончиться фраза: «…но я могу поклясться, что это не так».

И король был прав. Накладывая заговоренное мясо на его бедро, Вольф видел яркую кровь, выходившую из раны толчками, и промедли он еще мгновение, Райнхольд Дитрихштейн мог отправиться прямо к предкам. Но песня хагазусс свое дело сделала: исцелила рану и наверняка отняла что-то у самого Вольфа, но он старался не думать об этом. Каждое обращение к Завесе приближало его к искажению плоти — он с этим смирился. Почти.

— В лесу мне показалось, что я умираю, — неожиданно тихо сказал Райнхольд. — Что жизнь покидает меня с каждым ударом сердца.

— Я видел, — согласился Вольф. — Яркая, плохая кровь.

— Но я жив и чувствую себя удивительно хорошо.

Обвиняет? Или о чем-то догадался?

Пальцы Райнхольда медленно скользнули по манжете шерстяной котты, а взгляд стал рассеянным, невидящим. Вольф мог поклясться, что в это самое мгновение он вспоминает каждую деталь произошедшего с ним в лесу.

— Я все же хочу, чтобы ты учился у Ансельма.

Резкая смена темы заставила Вольфа замешкаться, но спустя мгновение он все же спросил:

— Зачем?

— Лекарей не бывает много, — повторил король. — К тому же… А, Отмар. Входи, нам нужно кое-что обсудить.

Ансельм снова занял место справа от стола Райнхольда, а высокий могучий мужчина, вошедший следом за ним, остановился посреди зала.

— Говори, мой король. — Голос Отмара, Вольф готов был поклясться, мог вызывать камнепады в горах.

— Светоч не подарила тебе возможность иметь наследника, верно? — Райнхольд подался вперед и оперся локтями на столешницу. — Думаю, я могу это исправить.

Глава 6

— Ты предлагаешь мне усыновить бродягу?

— Бродягу, спасшего жизнь твоему королю, — поправил Отмара Райнхольд. — Мальчишка хочет стать рыцарем, но без имени и герба это невозможно. Дай ему их, а все остальное я возьму на себя. К тому же после обучения он превратится в достойного мужчину, который сможет продолжить твой род.

Отмар молчал, а Вольф чувствовал себя так, будто его снова продают.

— Ты окажешь услугу королю, — спустя несколько мгновений тишины добавил Райнхольд. — Я ведь мог приказать или выбрать кого-то другого, но я доверяю тебе, мой друг. Ты не подводил меня все эти годы, и я не знаю человека, которому передал бы мальчишку с более легким сердцем.

Плечи Отмара едва заметно расслабились. Он повернулся, чтобы посмотреть на Вольфа, а тот выпятил грудь, пытаясь показаться крупнее, чтобы соответствовать возможному опекуну.

— Он слишком взрослый для пажа, — наконец произнес Отмар.

— Мальчишка умеет читать и, как мне кажется, обучен лучше, чем иной наследник знатного рода. — Райнхольд пожал плечами. — Посмотри на него: крепкий, долговязый. Уже сейчас видно, что при должном упорстве он действительно сможет стать рыцарем.

Выйдя из-за стола, он подошел к Отмару, хлопнул его по плечу и тихо повторил свою просьбу:

— Дай ему имя.

— Он останется в Грайхайме?

— Да. И, разумеется, никаких средств на его содержание я с тебя требовать не стану. — Подумав, Райнхольд мягко добавил: — Он не должен заменить тебе родного сына, но может стать названым и прославить твой род.

К удивлению Вольфа, раздумывать маркграф не стал.

— Зови писаря, — пробасил он. — Пусть запишет все как должно.

Ансельм выскользнул из зала бесшумно, словно кошка.

— Я вижу по твоим глазам, что все не так просто, как ты говоришь. — Голос Отмара звучал неожиданно тихо для такого громилы. — И мне думается, что я понимаю, зачем тебе мальчишка.

— Поэтому ты мой друг, — так же тихо согласился Райнхольд. — И именно поэтому я хочу, чтобы он стал твоим названым сыном.

— Это честь для меня.

— Я знаю. Я знаю…

Они пожали руки, пожали крепко, не просто ладони, а схватив друг друга за предплечья. При этом тяжелый взгляд Отмара не отрывался от лица короля, а тот смотрел на него снизу вверх, и на его лице вновь появилось выражение хищной уверенности.

Ансельм вернулся с писарем — высоким худым мужчиной, поверх одежды которого было накинуто сюрко с солнцем Светочи, подвязанное кожаным шнурком. В руках он держал свитки и целый ворох других предметов, о назначении которых Вольф мог только догадываться. По растрепанному виду писаря чувствовалось, что собирался он в срочном порядке.

— Ты объяснил деликатность ситуации, Ансельм? — поинтересовался Райнхольд.

— Да, мой король, — тут же откликнулся лекарь.

Пока они вполголоса обсуждали содержание Вольфа, тот жадно наблюдал за писарем.

Мужчина разложил на столе свои инструменты, расправил один из свитков пергамента и загнул правый уголок. Затем привычным движением проделал в складке два отверстия, сквозь которые быстро пропустил шелковый шнурок. Не справившись с любопытством, Вольф тихо подкрался к писарю и стал смотреть, как тот макает острое перо в чернила и медленно, уверенно выводит на пергаменте слова, смысл которых был прост и понятен: король передает сироту маркграфу Отмару фон дер Нордмарку, а тот признает его своим воспитанником.

Его. Вольфа.

Только увидев эти слова, он вдруг понял, что становится частью чужого дома, чужой семьи, о которой ничего не знает.

Он обернулся и встретился глазами с Отмаром — тот разглядывал его с интересом, словно странную зверушку. Но чего в его взгляде точно не было, так это злобы. Казалось, великан скорее удивлен, а не раздосадован тем, что король вынудил его обзавестись воспитанником.

Писарь отложил перо, достал из поясного мешочка плотный шарик и поднес к свече. Размяв его пальцами, он вернулся к пергаменту, скрепил мягким воском концы шелкового шнурка и тихо позвал:

— Мой король, все готово.

Райнхольд жестом велел маркграфу подойти к столу вместе с ним. Они склонились над свитком. Вольф наблюдал за тем, как меняется лицо Отмара, — тот явно плохо читал, его взгляд оставался прикованным к