Читать книгу - "Царь из будущего. Жизнь за «попаданца» - Борис Орлов"

Вид становится еще более убитым:

– Я сказал вам, ваше величество, что если вы дадите мне «Железняк», то мои войска взломают оборону противника…

– Вы получили то, что просили?

– Так точно, ваше величество.

– Доложите результаты.

Столетов – боевой генерал и далеко не трус. Но ему стыдно за то, что своей задачи он не выполнил. О чем он и рапортует.

Повисает длинная пауза.

– Николай Григорьевич, кто виноват в том, что бронепоезд попал в засаду?

Он делает вялую попытку «сохранить лицо»:

– Разведка сообщала… – Но, видимо, в моих глазах отразилось что-то «такое», что он тут же выправляется: – Я, ваше величество!

И, не дожидаясь моих следующих вопросов, по собственной инициативе бухает:

– Готов понести заслуженное наказание.

Ладно, значит, не зря про него писали… в смысле – напишут, что генералом он был дельным, боевым и отважным.

– Генерал Столетов! То, что вы понимаете свою ответственность, – замечательно. Наказание вы, разумеется, понесете, но сейчас мне нужно не ваше раскаяние и не ваша голова, а взломанная оборона противника. На выполнение задачи – сутки. Исполняйте. И учтите: тяжесть вашего наказания будет зависеть от исполнения приказа.

Он медлит, слегка мнется. Затем все же рискует:

– Ваше величество, я могу рассчитывать на подкрепление?

– Можете. Батарея «московских львов» в вашем распоряжении. И лейб-гвардии бронекавалерийский.

Он несколько секунд осознает услышанное, затем молча козыряет и выходит из штабного вагона. Ну, если я в нем не ошибся – он сейчас землю носом рыть будет, станет бритишей зубами грызть, но оборону их прорвет. И тогда…

– Связь с командиром отдельного кавкорпуса мне. Немедленно!

Отдельный кавалерийский корпус – это, прошу прощения за каламбур, отдельная история. Получив сообщение о покушении на своего друга, повелителя и подателя всех жизненных благ, генерал-майор Ренненкампф, за полтора месяца до того отправленный, по большой просьбе генерал-адмирала, на Дальний Восток командиром четвертой кавалерийской дивизии, остановил движущиеся полки и метнулся за новостями. За тридцать два часа он доскакал до Тюмени, из которой вышел неделю тому назад, занял со своими драгунами телеграф и не пускал туда никого до тех пор, пока его собственные связисты не связались с Кремлем и не получили четких инструкций, по получении которых новоиспеченный генерал свиты Ренненкампф извинился перед тюменскими властями за причиненное неудобство и умчался назад к своим полкам.

10-й Новотроицко-Екатеринославский генерал-фельдмаршала Потемкина-Таврического, 11-й Харьковский, 12-й Мариупольский генерал-фельдмаршала князя Витгенштейна драгунские и 4-й Донской казачий графа Платова полки отреагировали на краткую, зажигательную речь своего комдива о гибели Александра, воцарении Николая и предательстве «дяди Вовы» исключительно правильно и по существу. Мысль о том, что мятежный Питер будет взят на клинки, солдаты и младшие офицеры встретили дружным ревом «Ура!» и здравицами в честь нового царя Николая.

Взбодренный таким поведением своих «бравых ребятушек», Павел Карлович двинулся ускоренным маршем в направлении Оренбурга, дабы прихватить с собой еще и уральских казаков. Это не было его личной инициативой, просто под шумок и во всеобщей неразберихе такую мысль присоветовал Данилович, явившийся в Москву на помощь своему воспитаннику. Я не проконтролировал, а связистам – им только дай чего-нибудь передать. Это они мигом!

В результате марш 4-й кавалерийской дивизии привел к удивительным последствиям. В Оренбурге Ренненкампф неожиданно встретился с «Искендером», он же – «полковник Волынский». То есть – с опальным великим князем Николаем Константиновичем[79]. Моим двоюродным дядюшкой.

Сей достойный муж прославился тем, что хотя и был, подобно всем великим князьям Романовым, первостатейным ворюгой, но, в отличие от других, то ли по скудости ума, то ли по странной склонности характера, воровал не у России, а у самих же Романовых. Лично. За что и был семейным советом моих милых родственничков объявлен безумным, лишен всех чинов и званий и сослан последовательно во Владимирскую губернию, Умань, Оренбург и Туркестан.

Находясь в Оренбурге, сей достойный представитель дома Романовых женился на казачке, чем приобрел изрядную популярность в глазах казаков Оренбургского казачьего войска. Он завел у себя аналог лейб-конвоя из самых отмороженных представителей казачества[80]и теперь, получив известие о гибели двоюродного брата, решил, что пришла пора и ему попробовать побороться за престол.

В Оренбурге, куда Николай Константинович явился из Туркестана, его «программу» по занятию престола и устройству государства Российского на принципах, близких к пугачевским, приняли если и не с восторгом, то как минимум без большого внутреннего сопротивления и душевных мук. Давненько уже в империи не наблюдалось самозванцев, а ведь при них такое раздолье всем «путающим личную шерсть с государственной». Короче говоря, к прибытию Ренненкампфа в Оренбурге уже имелось два кое-как сляпанных полка будущей «императорской гвардии» и примерно пятитысячная орда из беднейших казаков, киргиз-кайсаков и разного рода голытьбы, претендующих на звание императорской армии. Пытавшийся противодействовать самозванцу генерал Маслаковец[81]был схвачен и избит. Не казнили его исключительно из-за нехватки времени.

Вот в эту-то «идиллию» Павел Карлович и ввалился с грациозностью длинноносого посетителя магазина «Посуда». Выслушав проникновенное обращение вороватого кандидата на русский престол, получив для себя лично обещание возвести Ренненкампфов в княжеское достоинство, а для своих драгун и казаков – по тысяче десятин земли на брата, Павел Карлович, в свою очередь, поинтересовался у уральской старши́ны, какого черта здесь, собственно говоря, делает этот клоун? Что, цирк уехал, а клоуны остались? После чего совершенно серьезно предложил собравшимся прекратить комедию, новоявленного «Пугача» арестовать, а самим собираться и двигаться в Москву, на соединение с частями законного императора.

Николай Константинович порекомендовал Ренненкампфу чапать на запад, по дороге, проторенной его немногочисленными тевтонскими предками-моржами в 1242 году, а наиболее ретивые казачки вызвались выписать Павлу Карловичу прогонные. На этом диспут и завершился, перейдя на новый качественный уровень. Дело в том, что у Ренненкампфа имелись четыре тачанки с «Единорогами» и конно-пулеметная команда с шестью «Бердышами». Эти два «джокера» парой очередей поверх голов наставили «заблудших овец» на путь истинный.