Читать книгу - "Поцелуй Вечности - Мария Снайдер"

Она ответила: «да, да, нет, да, да, нет».

Йоханнес пристально оглядел Лорен. У него были темно-карие глаза с золотистыми искорками; в лучах лампы они казались светящимися.

— Расскажите мне, что вам известно об «Ангелус-хаусе».

— Я знаю, что вы последняя надежда для закоренелых наркоманов. Вы принимаете подростков, убежавших из дому, ребят из бедных семей и всех, на кого махнули рукой остальные.

Он перестал играть с карандашом.

— Почему вы претендуете на это место?

Лорен уставилась в потолок, размышляя, что лучше рассказать о себе. О последних трех годах жизни. О своей сестре Карле.

— В этом году я окончила школу. Мне нужна работа, и я хочу заниматься чем-то общественно полезным.

Он взглянул на ее короткое резюме, представлявшее собой перечень супермаркетов, где она работала неполный день.

— Не собираетесь поступать в колледж? И не торопитесь получить от жизни все?

Ей показалось, что в его глазах мелькнула искорка веселья.

— Нет.

— Где вы видите себя через пять лет?

Только не здесь! В комнате было холодно. На шее выступил пот, отчего Лорен стало еще более неуютно и захотелось снова выйти на улицу, в духоту.

— Не знаю.

— А вы честная девушка.

Золотой Человек снова принялся ее разглядывать, но она не могла догадаться, о чем он думает. Неужели провалила собеседование? Наверняка провалила.

— Поздравляю, Лорен, — произнес он, широко улыбаясь. — Вы нам подходите.

Йоханнес настоял на том, чтобы проводить ее до метро, потому что уже стемнело. Начался мелкий дождь, отчего влажность только повысилась.

— Здорово. То, что нам нужно. Наш личный враг. — Йоханнес указал на стену.

Тэггер вернулся, чтобы закончить работу: поверх эмблемы «Ангелус-хауса» — одинокого крылатого рыцаря — были выведены слова «Лос Вампирос»[23], и алая краска стекала по стене, будто кровь.

2

Лорен стояла на почти пустой платформе метро, когда заметила направлявшегося к ней тэггера в футболке «Нике». Она быстро оглядела остальных пассажиров — бездомный, пара стариков, ссорившихся на китайском; на платформе с противоположной, манхэттенской стороны — несколько явных панков.

— У меня девять-один-один на быстром наборе, — сказала она, вынимая телефон.

— Да? И у тебя здесь, внизу, есть связь? Какой оператор — «Матрикс»? Послушай, я просто хочу тебя предупредить.

Вблизи он не казался таким уж страшным. Метр семьдесят, может чуть больше; ежик темных волос; лицо словно с ренессансного полотна; большой медальон в виде креста, болтающийся на тощей шее.

— О чем предупредить? — Лорен заставила себя взглянуть ему в глаза.

— Держись подальше от ублюдков из «Ангелус-хауса». Это очень плохие ребята.

— И это говорит пацан, который разрисовывает дома и преследует девушек, — ответила Лорен, усмехнувшись.

Она надеялась, что он не заметит ее страха. Это было главное правило выживания в Нью-Йорке: пожать плечами и изобразить пренебрежение на лице.

— Эй, я серьезно. Они приходят в дома для бедных и забирают людей.

— Ну и что? Это называется «помогать».

— Они не помогают. Они вербуют.

— Куда?

— Делать кое-что очень нехорошее. Парень, которого я знал, Исайя Джонс, все мне про них рассказал. Он у них жил, но ушел. Говорит, там творится настоящее дерьмо. Сейчас он прячется. Даже матери не говорит, где живет.

Туннель наполнился светом, и Лорен услышала грохот приближающегося поезда.

— Слушай, не иди на эту работу. Пожалеешь.

— Да? И кто это сказал?

— Мой друг.

Поезд ворвался на станцию, раскидав валявшийся на платформе мусор; бумажки завертелись вокруг ног Лорен. Двери распахнулись, она вскочила в вагон, желая, чтобы створки поскорее захлопнулись. Парень остался стоять на платформе, ссутулившись, сунув руки в карманы.

— Запомни одно имя: Сабрина Родригес. Она работала с ними. Когда копы нашли ее тело, в нем не было ни капли крови.

Двери захлопнулись с громким стуком, заставившим Лорен подскочить на месте, и поезд умчался во тьму.

3

В понедельник, в два часа дня, у Лорен начался первый рабочий день в «Ангелус-хаусе». Она позвонила, дверь открылась, и ее встретила девушка с пурпурно-синим ирокезом и сильно накрашенными глазами. От девушки пахло пачули; на вид она казалась ровесницей Лорен, возможно немного старше. На ней было платье без рукавов, открывавшее многочисленные татуировки. Одна — эмблема «Ангелус-хауса» — красовалась на затылке.

Девушка с ирокезом просияла:

— Привет! Ты, наверное, Лорен? Классно! Добро пожаловать в «Ангелус-хаус». Я Алекс. Боже! Там ужасная жарища, да? Наш кондиционер уже сдыхает. — На щиколотке у Алекс болтался браслет, увешанный брелоками, которые при каждом ее шаге звенели, словно колокольчики. — Слушай, мы так рады, что ты к нам пришла. Правда! Я не успеваю все заносить в списки, отвечать на телефонные звонки и прочее. Пойми меня правильно: все потому, что «Ангелус-хаус» успешная и клевая программа. Но без помощи мы бессильны. Эй, Раким! Познакомься с Лорен!

Высокий костлявый парень, с устаревшим фэйдом[24], в огромных очках в темной оправе, возник откуда-то и протянул Лорен руку:

— Очень приятно, Лорен.

Он тут же сочинил глупую песенку, рифмуя имя Лорен с «Дарвин», «Саурон» и «Килиманджаро», и Лорен вдруг подумала, что это, возможно, начало чего-то нового и позитивного. Они показали ей помещение, представили нескольким улыбавшимся юношам и девушкам, трудившимся над постерами или игравшими в пинг-понг в комнате отдыха. На первом этаже располагались общие помещения, на втором и третьем — спальни, где одновременно могли разместиться тридцать человек. Персонал жил на верхнем этаже. «Ангелус-хаус» походил на другие реабилитационные центры для наркоманов, в которых Лорен приходилось бывать за последние три года. Здесь были жалкие подержанные диваны и стулья вокруг висевшего на стене телевизора. И обязательные вдохновляющие постеры, перемежавшиеся фотографиями в дешевых рамках, на которых подростки, прошедшие курс лечения, занимались танцами, рисованием, ремеслами, играли в волейбол и изготавливали лоскутные одеяла. Внизу имелись подписи: «Брайан демонстрирует свой ход!», «Волейбол — наше все!», «Амбер и Гэбби обожают танцы!», «Спой, Раким!»