Читать книгу - "Месса в бурлеске - Харитон Байконурович Мамбурин"

двух ног в американскую жизнь? Не смешите нас. Мы оба давным-давно разучились верить в иллюзии.

Однако требовалось поторговаться. Много, плотно, с удовольствием.

— Два внука, Красовский. Зачем ей там дети⁈ Подумай, что будет, если она провалится. Вы с ней сами будете разбираться, а я хочу гарантии!

— Чем тебе один внук не гарантии?!!

— МММ!!!

— Тихо! — это мы уже говорим хором стоящей на коленях Мао-Мао, крепко связанной везде, где только можно. Да, она участвует в переговорах. Нет, её вязал не я, а родная мать. Ну, её люди вязали…

В общем, мы договорились, оперируя общим базисом, заключавшимся в том, что ничем особо не рискуем и корову не проигрываем. Все риски уходят в зрительский зал к молодой китайской авантюристке, а нам всего-то нужно узнать, в каком номере остановится прелестная Каридад Луна, молодая и прекрасная бразильянка из страны, в которой много диких обезьян.

Вернувшись домой, я понял, что меня осуждают. Норма для такой тяжелой эмоции была еще слишком невинным существом, а вот Юки — совсем другим вопросом. С позиции молодой, пусть и чрезмерно извращенной, японки, красть невесту из-под венца уже было делом поганым, а уж если для той невесты готовилось пол-города, покупались кабаре и варьете, заказывались цветы вагонами и причесывались негры стадами — так вообще смертный грех.

— Ты себе такой мотоцикл хочешь? — прямо спросил я кицуне, тыча пальцем в черного зверя Эрики.

Всё, бедная бразильская певица проклята и забыта, точнее цинично упакована и сидит в темнице, роняя слезы. Ну, по крайней мере, в глазах переобувшейся лисы.

— Конечно хочу! — крик души, совмещенный с обниманием мотоцикла, цинично зафиксирован мной на камеру смартфона. Обещание не отправлять фото Хатсбург я обмениваю на поручение выгулять медоеда с Микки и Нормой, а заодно убедиться, что наша временная гостья не будет болтать о том, что услышала. Девчонка уже почти прижилась тут у нас, не хотелось бы заканчивать это общение.

Распределив обязанности и узнав, как дела у наших в Гонконге, я с чистой совестью ушёл в «Жирный кусок», бар для тех, кто хочет быть в курсе дел.

Заведение, изначально называвшееся «Жирный кот» до того, как часть вывески отказалась работать, встретило меня концентратом атмосферы Старого Апсародая. Бедность, отчаянное веселье, отвратительный алкоголь и дробовик у высокого седого бармена, который тот использовал намного чаще, чем хотелось ему самому. Кивнув скривившемуся в гримасе узнавания этому повелителю коктейлей, я разжился парой бутылок пива, а затем засел неподалеку от стойки, слушая завсегдатаев, перемывающих кости всем подряд.

Сегодня, как и во все последние дни, тут был аншлаг. Бандиты, наемники, воры, прочая шелупонь, которой недавно спустили установку сидеть тихо, откровенно скучали, проматывая свои скудные сбережения. Ситуация еще не дошла до опасной точки, но сидящие в баре люди определенно чувствовали себя неуютнее… чем обычно. Агрессия постепенно копилась, отчетливо сдабриваемая осознанием, что сидеть тихо предстоит еще долго.

Поделившись по телефону своим мнением с людьми, которых могли заинтересовать эти наблюдения, я задумался о стоящей передо мной дилемме: беспокоить Мария и Эрику новостями… или не отвлекать? Перед ними сейчас стоит серьезная задача, ну а тут дело представляется совершенно плевым. Даже Юки одна выполняла миссии куда сложнее, чем задача просто скрасть одну девчонку.

— О-й! — позади меня послышался возглас и звук взведения нескольких спусковых крючков. Обернувшись, я увидел какого-то худого мужика лет тридцати, на которого местные уже навели порядка пяти стволов. Пистолет был и у него, но просто безвольно висел в руке. Этот тип сразу понял, что дергаться нет смысла.

— Он хотел пальнуть тебе в спину, гринго… — поведал мне один из местных мексиканцев, демонстрируя в улыбке коричневые зубы.

— Мне? — удивился я, вставая. На вранье это похоже не было, уж блеск бессильной злобы в глазах я ловлю налету. Мужик пялился на меня, как будто я его ограбил.

Интересно…

Заказав тем, кто остановил незнакомца, по бутылке виски, я выволок продолжающего молчать человека из бара, вывернув старенький пистолет из не сопротивляющихся пальцев. Затем, отпустив его, прикурил. Затянувшись разок, выпустил дым изо рта и задал вопрос:

— Что я тебе сделал?

— Какая разница? — усмехнулся тот. Голос был надломленным, со странным акцентом.

— Если у тебя была серьезная причина выстрелить в меня, то дам тебе еще шанс, — подумав, пообещал я, продолжая курить, — И возможность уйти живым. В баре у тебя такой роскоши не было.

— Брешешь, — обвинение было брошено почти безразлично.

— Посмотри на это с моей стороны, — решил я попробовать использовать логику, — Я — довольно дорогой наемник. Такие люди как я убивают и обижают довольно дорогих людей. Ты не тянешь. Я не припомню, чтобы моя команда творила грязь в Старом Апсародае. Ход мысли улавливаешь?

Он определенно улавливал… и это ему не нравилось. Даже вроде бы оскорбляло. Внешне человек производил странное впечатление. Он не был похож ни на алкоголика, ни на наркомана, ни на озлобленного мстителя. Скорее на давно и безнадежно ищущего работу и не видящего света в завтрашнем дне.

Через минуту тяжелого молчания мои подозрения оправдались.

— Алебастр… — выдавил из себя мужик, собиравшийся пристрелить меня прямо в зале, — Я вел дела через него…

Альв раньше был торговцем информацией, работающим в Старом городе. Все здесь, более-менее знакомые с мобильной связью, могли получить контракт через него. Затем появились мы. Альв свернул свою деятельность, исчез, испарился… и появился недавно своей черной рожей в инстаграме нашей больной на головку рыжатины, которая, конечно же, подписала морду нашего отшельника так, как полагается. На улицах сложили два и два, поняв, что гадкий посредник не сдох, а очень даже счастливо живёт, в то время как его бывшие клиенты упали на самое дно…

Это было настолько тупо и бестолково, что я застрелил этого недоноска из его же оружия просто на рефлексе. Не думая, рука сама дёрнулась. Тело, получив свинцовый подарок меж глаз, шлепнулось на асфальт сломанной куклой.

Наверное, за этим он и приходил, просто обосрался в самый последний момент, когда на него наставили стволы. Может, не сильно, но хватило, чтобы дотянуть до этой сцены.

Ирония случившегося заставила меня, двигающегося домой, серьезно задуматься. Я никогда не праздновал труса, скорее наоборот, нарывался на приключения, но вот перспектива поймать пулю в спину от такого неудачника, да еще и не по своей вине, она… вызвала жуткое отвращение. А заодно напомнила, что