Читать книгу - "Сила Немногих - Джеймс Айлингтон"

— Ты думал о том, что сможешь делать, когда станешь Квинтом?

Я замираю. На секунду не понимаю хода разговора. Моя неприязнь к Воле означала, что я едва задумывался об этом; до Юдициума я не собирался её применять, а после… после было слишком много всего другого, на чём нужно было сосредоточиться.

— Стоит подумать, — продолжает Ланистия, принимая моё молчание за ответ. — Поговори об этом и с Ульцискором. Когда я потеряла глаза, он нашёл кое-какие теории о том, как повысить эффективность при воспроизведении естественных функций. Это помогло.

— Хорошо. — Внезапно мне стоит огромных усилий не погружаться в мысли о возможностях вместо насущного. Но я и так задержался достаточно; стражники уже успели сообщить о моём присутствии, и меньше шансов на неприятности, если я успею уйти до прихода Военного ведомства. — Ненавижу это говорить, но думаю, пора найти Релуцию и выбираться отсюда.

— Знаю. Всё хорошо. Только будь с ней осторожен, Вис, — тихо говорит Ланистия. — Она острее, чем кажется.

Я снова киваю, хотя она не может этого видеть. — Вернусь, когда смогу. — Начинаю уходить.

— Вис.

Я останавливаюсь. Жду.

— Они в конце концов посадят меня в Саппера.

— Я не позволю.

— Должны. Ты должен. Люди погибли. Не говоря уже о том, что стражники рассказали мне, что творится снаружи. Если Военное ведомство этого не сделает, это равносильно тому, что они послали меня убить тебя. — В её голосе появляется дрожь, которой я раньше не слышал, но она продолжает. — Это не твоя вина. Сделай что можешь, чтобы выяснить, что со мной произошло, вытащи меня, если получится. Но не делай ничего опрометчивого и не позволяй Ульцискору. Обещай мне.

Я смотрю на неё. Кулаки сжимаются и разжимаются у меня по бокам.

— Ты ведь знаешь меня, Ланистия, — говорю я, заставляя голос звучать с улыбкой. — Я никогда не бываю опрометчивым. — Иду дальше.

— Вис? — Она окликает меня вслед.

В ответ её имя лишь эхом разносится по коридору.

Проходит не меньше минуты, пока я бреду назад по освещённому факелами коридору, погружённая в мысли, прежде чем осознаю, что так и не встретила свою приёмную мать.

Я хмурюсь, немного удивлённый тем, что она не пыталась подслушать. Впрочем, она не могла далеко уйти; я иду прямо по коридору и наконец нахожу её фигуру в шёлках — она стоит сразу за лестницей в восточном крыле, спиной ко мне. Неподвижно смотрит в одну из открытых камер с зеленоватым светом. За ней, внутри, — женщина. Не старше Релуции. Спутанные, нечёсаные волосы разметались по лицу. Бледная и обнажённая, она лежит, привалившись к пологому настилу, — цепи уходят вверх от запястий и лодыжек, чтобы её можно было безопасно поднять от камня, когда придёт её час.

Релуция тихо говорит ей что-то. Слишком тихо, чтобы я мог разобрать. Она замолкает, услышав мои шаги. — Закончил? — Не оборачивается. Голос холодный и жёсткий.

— Да.

— Ланистию собираются посадить в одну из этих, ты знаешь.

— Знаю. Она тоже знает.

Та кивает. Медленное, вынужденное движение, словно она обдумывает мои слова. — Мы можем это остановить?

Она поворачивается ко мне, и я поражен, увидев покрасневшие глаза. Блестящие дорожки слёз на щеках.

— Я… мы постараемся. Конечно.

— Постарайтесь лучше. — Она чуть приподнимает руку, словно прощается с обитательницей камеры. Может, она её знает? Но это кажется маловероятным. Это не долгосрочное хранение, не то место, где держат кого-то из Ангвис.

— Ты хочешь, чтобы я создал ещё больше напряжения между Военным ведомством и Управлением.

Злость мелькает на её лице. — Я хочу, чтобы ты делал правильное.

Я негромко смеюсь с недоверием. — Прости, если мне кажется, что у нас могут быть разные представления о том, что это означает.

Она не улыбается. — Не в этом случае, Диаго.

Моя улыбка гаснет. Я подавляю желание продолжать пренебрегать её, казалось бы, искренней заботой, и киваю. Возможно, она настоящая.

Мы начинаем подниматься по лестнице. Релуция достаёт из какого-то скрытого кармана платок и тщательно стирает с лица все следы тревоги. — Ланистия сказала, почему она это сделала?

— Она сказала, что её к этому что-то вынудило. Голос в голове. — Я делаю вид, что растерян. — Я ей верю, кажется, но… вы когда-нибудь слышали о чём-то подобном?

— Нет. — Была ли там пауза? — Не могу представить, что это послужит оправданием, которое устроит Сенат.

— Я тоже не могу представить такого оправдания.

— Верно. — Релуция прикусывает губу. — Как она выглядела в остальном?

— Нормально. Хорошо, учитывая обстоятельства.

Релуция снова кивает. Погружается в мысли на несколько шагов.

— Тебе стоит быть осторожным, пока ты в Катене, — говорит она вдруг. Меняет тему. — Ты теперь известен больше, чем когда-либо, и гораздо более узнаваем. Смерть Мелиора была необходима, чтобы поместить тебя сюда, но она вызвала некоторые… трещины. Большинству Ангвис сказали, что ты слишком заметная цель на данный момент. Но всё ещё есть элементы, жаждущие мести, люди, с которыми нам не удалось связаться. И ты помнишь навмахиариев, которые сбежали? — Я киваю. — Ими командует человек по имени Вульферам. Они поклялись в верности памяти Мелиора, а не Ангвис.

— Естественно, — бормочу я. Я помню Вульферама. Чудовище из людей, возвышавшееся над окружающими, когда он перепрыгивал с палубы на палубу и орудовал оружием с жуткой, маниакальной силой, отправляя одного противника за другим в бурлящий водоворот красных фонарей над головой. — И память Мелиора, полагаю, вряд ли довольна тем, что я стал героем, убив его.

[]— Можно так сказать, — сухо соглашается Релуция.

— Буду осторожен. — Управление уже позаботилось о моей безопасности; моё жильё охраняется, и обычно со мной по Катену ходят нанятые люди. Они были бы здесь и сегодня, но я ускользнул, не сказав им, куда иду. Наверное, в последний раз мне это так легко сходит с рук.

Мы приближаемся к верхней части лестницы, и Релуция останавливает меня, не доходя до двери. Переходит на шёпот. — Я говорила серьёзно насчёт того, чтобы следовать указаниям твоего контакта, Диаго. Что бы он ни просил. Буква в букву.

Я отвечаю коротким раздражённым кивком.

Нас выпускает всё тот же недовольный охранник —