Читать книгу - "И станешь ты богом - Александр Костожихин"

– Мы прорвёмся в любой момент и без твоего согласия.

– Да ну? Попробуй. На рысях пойдёте? Так мы рядом с вами побежим. Всё равно постепенно всех стрелами кончим. Галопом пойдёшь? Долго твои кони выдержат скачку под таким весом? Тысячу шагов? А потом падут или встанут – не сдвинешь. И что дальше? Побежишь на своих двоих?

– Тогда ответь, почему ты решил вдруг подарить нам жизнь?

– Ты – королевский посланник. А с королём я не воюю, ибо он мне безразличен в силу своей отдалённости от этих мест. Так что, неси королевские вести дальше. Мне до этого дела нет. Нас интересуют кисеты и то, что в них звенит. Мы – разбойники, а не благородные воины. Хотя благородные воины тоже любят пошарить за пазухой у поверженных ими врагов. Иначе зачем воевать, если прибытка нет? Не так ли, благородный граф? Я ведь сам когда-то кичился своим происхождением, воевал под штандартами. Лично лицезрел Людовика Благочестивого и даже лобызал ему руку, как пёс лижет руку хозяину. Но сегодня я человек простой. Условия мои тоже простые: живите, но отдайте, без лишнего кровопролития, свои ценности. Вы себе ещё наворуете, ещё отнимите сколько нужно, по праву происхождения, у быдла, что зовётся народом. Так что, по рукам?

– Нет! Ты сам определил своё место под солнцем, уравняв себя со быдлом. Ты даже ниже его. Ты – разбойник, червь. Твои условия унизительны! Мы отвергаем их. Мы будем сражаться. Назови своё настоящее имя!

– Что ж, пусть будет так. Только своё настоящее имя я давно забыл. Да оно тебе и не к чему. Какая тебе разница, от чьей руки подохнешь? Или ты думаешь, я вызову тебя на поединок и мы так, погремим мечами, выясняя кто сильнее? Ха! Хрен тебе в зубы! Обойдёшься. Лучники! Приготовиться! Остальным – построить перед лучниками две шеренги, сдвинуть щиты! Ultimum autem est tragoedia[36].

Лучники успели дать только один, нестройный залп. Бросив на произвол судьбы троих пеших, четверо закованных в железо конников ударили по шеренгам в сторону деревни. Расчёт оказался верным: если удастся прорваться к деревне, там их встретит воевода с дружиной, а крепость же не достроена, хотя там ждут корабли.

Одного не учли: рыцарскому тяжёлому коню для мощного удара нужен разбег. Кони, раздвинув выставленные короткие в их сторону копья, упёрлись в стоящих на коленях воинов, прикрытых щитами. Рыцарские огромные копья скользнули по щитам, один ватажник оказался пробит насквозь. Копья за ненадобностью отбросили, схватились за мечи. Сзади рыцарей прикрыли двое подоспевших пеших воина – третий, поражённый стрелой в горло, свалился с обрыва – также отбросивших тяжёлые длинные копья и обнаживших мечи.

Кровавая схватка продолжилась. Но слишком много было нападавших. Сначала один за другим полегли пешие воины, затем арбалетный болт пробил доспехи на одном из валетов. Кудыма удачно проскользнул под брюхо могучего графского жеребца и распорол ему живот. Граф успел соскочить с коня и теперь, теснимый со всех сторон, постепенно отступал к обрыву. Туда же теснили двух валетов. Вот один из коней поскользнулся на кромке обрыва и обрушился вниз. Второго валета поверг Ингрельд, сумев зацепить его крюком секиры за доспехи и стащить с коня. На упавшего оруженосца обрушились мощные удары боевой дубины и сплющили ему шлем. Изнемогающий от усталости граф взмахнул окровавленным мечом и снёс голову ватажнику, что был с дубиной. Утыканный стрелами и дротиками щит стал невероятно тяжёл, и граф на мгновение опустил его. В ту же секунду Пятка выпустил стрелу. Длинное древко ударило графа под яблочко – место, обычно не прикрытое доспехами. Затем Ингрельд могучим ударом пробил доспех, разрубив правое плечо графа. Граф захрипел, упал на колени и приник лицом к земле, словно хотел поцеловать её на прощание.

Всё было кончено.