Читать книгу - "Ястреб на перчатке - Александр Рау"

— Зачем продлевать агонию? — спросил тот и сам ответил на вопрос: — Ради того, чтобы оставить о себя память, граф. Ведь ты об этом тайно мечтал, Риккардо? Оставить свой след в истории. Возвыситься над суетой и повседневностью. Ты напишешь книгу. Не для короля, для себя. Назовешь ее, например, трактатом «О военном искусстве». Станешь почти бессмертным. Ибо, пока ее будут читать, тебя будут помнить.

Де Вега не отвечал, закусив губу. Мучительно борясь сам с собой, сжимая в кулаки когда-то холеные, теперь же потемневшие, покрытые едва зажившими ранами руки. Король и маг терпеливо ждали его ответа. Хорхе знаком подозвал слугу. Указал пальцем на кофейную чашку. Де Вега поднял взор и заговорил, когда король поднес чашечку к жестко очерченному рту.

— Ваши аргументы нельзя оспорить, Гийом. С ними трудно спорить. У меня несколько условий. Первое — пусть маракойцев оставят в покое. Дайте нам свободу верить в то, во что хотим. Это твои подданные, Хорхе. Власть над Краем ты получил, забудь про идею силой его переосвятить[15].

Король рассмеялся:

— Кто сказал тебе эту чушь, граф?

— Друг.

— Значит, либо он обманул тебя, либо его специально ввели в заблуждение. Я сторонник терпимости и не намерен устраивать гражданскую войну из-за мелких различий в обрядах. Вы ведь не из-за этого восставали?

Риккардо игнорировал его вопрос.

— Я хочу вернуться домой, в Кардес, — выдвинул он второе условие.

— Под надзором гвардейцев, — согласился король и веско добавил: — Я тебе верю, но знати нужны гарантии.

— Время — вы не будете меня торопить. Тянуть не стану, сам оповещу, когда работа приблизится к завершению.

— У тебя будет достаточно времени, — заверил его Хорхе.

— Хорошо, и еще одно. — Лукавая улыбка на мгновение появилась на губах графа. — Смерть. Моя смерть. Хочу умереть быстро и красиво. В юности я видел, как сломался перед эшафотом герцог Кстильсий, ты обвинил его в попытке мятежа. Люди забыли о том, что он был великим человеком, они запомнили лишь его позор, его слабость, страх.

— Ты сам выберешь способ, — заверил его Гийом. — Захочешь — яд. Королевский посланник — Смерть — будет только формальностью, чтобы соблюсти все приличия.

— Даю слово, — как-то странно улыбнулся король. — Смерть твоя — она будет красивой.

Гвардейцы увели Риккардо из комнаты. Путь графа лежал в Королевскую залу. Суд, пусть приговор уже вынесен, должен был состояться. Слуга принес королю и волшебнику по чашке горячего ароматного кофе. У них еще было время. По обычаю король всегда чуть опаздывал.

— Я уже боялся, что он откажется, — бросил Гийом, сделав первый обжигающий глоток.

— Не отказался бы, — отрезал Хорхе. — Его отец скорее дал бы себя разрезать на части, чем заключил договор с врагом. А наш Риккардо слаб.

— Я тоже боюсь боли, — не согласился волшебник.

— Дело не в этом. Де Вега слаб. В нем нет решительности, воли. Его легко подчинить. Сломать. Нужно только надавить как следует, — спокойно объяснял король, играя печатью, которой только что утвердил свою волю на уже готовом листе приговора.

— Ты не прав, Хорхе… Ты не прав, — повторил маг, согревая горячей чашкой вечно холодные пальцы. — Я много с ним общался. Он слаб и податлив только до определенного момента. В вопросах жизни и смерти он непоколебим. Не принижай врага. Этим ты умаляешь и себя. Риккардо спас своих людей под Ведьминым лесом, обменяв свою жизнь на их прощение. Да и сколько твоих рыцарей и вассалов он тем самым уберег от смерти?

— Если бы он поступил иначе, я бы с ним и не заговорил, — хмыкнул король. — С чего это ты взялся его защищать?

— Ты же знаешь ответ. — Гийом поставил пустую чашку на столик для игры в карты. — Он мне нравится. Жаль, что придется его убить.

— Не убить, а казнить, — жестко поправил его король. — Правосудие превыше всего. Графа нельзя оставлять в живых. Для государства он сейчас опасен. Дело даже не в том, что знать жаждет его крови. Нет. Твой любезный Риккардо — натура хоть и слабая, но злопамятная и мстительная. Злопамятный трус — опасен. А если трус этот вдобавок ко всему еще и гордый да самолюбивый — то опасен вдвойне. Вспомни, как под этой забытой богом рекой он перебил рыцарское ополчение из Вильены и Саттины. Всех до единого. Пленных не брал. А ведь они лишь посмеялись однажды над его трусостью. Я же разрушил его жизнь, а ты, Гийом, убил друзей, опять же по моему приказу. Владения Кардес рано или поздно опять стали бы центром мятежа. Идея о независимости Маракойи, брошенная защищаемым тобой графом в массы, упала на плодородную почву. А я создаю единый и могучий Камоэнс. К тому же граф умен, и это делает его еще опасней.

— И все же мне его жаль, — сказал маг, когда король закончил речь. — Ведь по-настоящему умных людей в Камоэнсе мало. Как и везде.

— Да, констебль из него вышел бы замечательный, — согласился король. — То, что трус, так это не помеха — расчетливая осторожность лучше бестолковой доблести.

— Да что констебль! — отмахнулся Гийом. — Просмотри поступления налогов из графства Кардес, затребуй у шпиков информацию о доходах де Веги. Вот настоящая ценность. Я бы сделал его министром финансов.

— Но ты не король, — усмехнулся Хорхе.

— К счастью, нет, — серьезно ответил маг.

В обеденной зале царило напряженное молчание. Слышно было лишь, как звякает серебро приборов о фарфор тарелок.

Блас Феррейра подхватил губами кусочек мяса с золотой вилки и аккуратно положил ее на фарфор тарелки. Обеденная зала просто сверкала от обилия драгоценных металлов, соревнуясь пышностью убранства и роскошью с официальными королевскими приемами.

Де Вега сдержал слово, устроил для гостьи королевский прием. Распахнул кладовые, вытащил из подвала лучшие вина, доставшиеся еще от деда, выставил на столы драгоценную посуду: кубки, украшенные самоцветами, золотые блюда работы тайлайских мастеров, привезенные с далекого Востока, причудливой формы чаши и кувшины в форме зверей и птиц. Обычно граф довольствовался скромным фамильным серебром.

Но вот людей за огромным столом было всего четверо. Сам хозяин дома. Кармен — эта женщина, как успел понять гвардеец, была не просто любовницей графа, но и умело вела часть хозяйственных дел большого графства. Патриция Васкес, урожденная дель Карпио — Королевская Смерть, прелестная вдовушка, ее белокурые локоны были словно созданы под цвет траурного наряда. Милое личико с излишне строго очерченной линией губ портила жесткость, затаившаяся в уголках глаз. Взгляд ее метал молнии. Девушка пока держалась, но была похожа на тучу перед бурей — вот-вот разразится молнией. И он. Блас Феррейра. Лейтенант гвардии. Око короля Хорхе при отпущенном на время мятежнике.

Мясо оказалось немного жестковатым, но вкусным. Гвардеец отрезал ножом еще один кусок. Граф сразу же, как они прибыли в Осбен, пригласил своего конвоира и надсмотрщика за обеденный стол.