Читать книгу - "Тени прошлого - Вячеслав Дерелецкий"

– Почту за честь, благородный фра Мелиорн! – чересчур поспешно согласился тысячник.

– Людовик, хитрый лис! – снова рассмеялся Дин, с осуждением поцокав языком. – Мог бы просто попросить. Чувствую, накрылся наш завтрашний отдых медным тазом, дружище эльф.

Усмехнувшийся командир гарнизона виновато развел руками:

– Раз твой новый приятель так хорошо разбирается во всех этих монстрах и чудовищах, ему и карты в руки. А выспаться и по дороге успеете. Эльфийскому капитану стрелков наш магистр скорее поверит, чем мне. А вот ты, кстати, можешь с чистой совестью отдыхать.

– Нет уж! – усмехнулся в ответ Дин и подмигнул приятелю. – Поехали вместе.

– Интересно, что Неофим скажет, услышав такие новости… Похоже, крутая каша вокруг Ноира заварилась. Расхлебать бы. – Людовик задумчиво посмотрел на насторожившихся приятелей. Потом поднялся, хлопнув в ладоши. – Ладно, некромант… Тварь-то эта здесь откуда взялась? Не с собой же он ее через все королевство приволок.

– Может, она своим ходом? – тут же предположил Дин, покосившись на примолкшего приятеля.

– Дин, Костяной Дракон не ворона. – Мелиорн с сомнением покачал головой. – Наверняка бы заметили. Хотя… кто знает…

В углу неожиданно раздался осторожный кашель. Собеседники с удивлением посмотрели на смущенного Авдея, весь разговор тихо пролежавшего на лавке. Больной, закряхтев, завозился и снова сел, привалившись к стене.

– Что случилось, дядька Авдей? – вопросительно кивнул ему тысячник.

– Да я это… – сразу стушевался лихоборский староста. Потом все-таки решился и поднял глаза. – Жил у нас, кажись, когда-то Змей. У наших соседей-лесовичей про то байка есть.

– Что есть? – не понял Мелиорн.

– Бывальщина, история. Детям, когда спать укладывают, сказки разные на ночь рассказываю. Убаюкивают, – быстро объяснил Дин и отмахнулся. – Продолжай, дядька Авдей.

– Говорят, в стародавние времена… – Лихоборский староста солидно откашлялся и набрал в грудь побольше воздуха. – …когда Лес, который нынче Гиблым называют, еще совсем молодой был, боги наших соседей-охотников частенько к ним в гости захаживали, спускаясь с небес на грешную землю. Так вот. – Авдей помолчал, собираясь с мыслями. – Завелся в том лесу, где сейчас Змеиная топь, огромный Змей. То ли с востока прилетел, то ли из трещины в земле вылез… Не знает никто, да то и не важно. Стал тот Змей дичину драть, деревья в округе жечь-валить. Лесовичам такое, знамо дело, не понравилось. Подумали они, подумали, и давай богов своих на помощь звать. На их счастье, разудалый бог охоты Вольфгар как раз гонял по местным чащам пятнистых оленей. Он, как известно, самый что ни на есть лесовичев хранитель и есть. Позвали колдуны их – он тут как тут. То да се. Узнал, в чем дело, расхохотался. Дубину здоровенную на плечо и пошел к Змею. Долго искать не пришлось, тот-то и не прятался особо. Издалека логово его, проплешину выгоревшую посреди леса, видать. Нашел, значит, Вольфгар Змея и давай ему мозги вправлять. «Чего же ты, мол, ящерица бестолковая, творишь. Всех зверей в округе распугал, леса пожег. Детей моих перепугал до икоты. Непорядок! Лети себе подобру-поздорову туда, откуда вылез, а то из-за тебя охотники-лесовичи голодные сидят. Всю дичину им распугал. Так что вали по-хорошему из этого леса». Да только Змей упрямый попался, даже слушать его особо не стал. «Я, говорит, здесь тоже не мимоходом. Поселиться здесь хочу, детишек завести. Зла никому не желаю, но и себя в обиду не дам. Если не нравится чего лесовичам – пусть уходят, лес большой. А нет – так спалю в труху. И пусть держатся от моего логова подальше. Увижу кого рядом – схарчу». А Вольфгар молодой, горячий. И народ охотников-лесовичей любил, как детей родных. Не стал он дальше слушать, как шваркнул с размаху Змею в рыло дубиной. «Выметайся, говорит, змеюка крылатая, пока цел. Лесовичи первые сюда пришли. Их эта земля, и точка!» Змей на то осерчал, даром что поначалу все миром уладить хотел. Да и кто такое стерпит, когда ни за что ни про что дубиной по башке. Не посмотрел Змей, что бог перед ним. Так огнем дунул, что Вольфгара на край земли и унесло. С тех пор лесовичев охотничий бог не волосат, как медведь, а навроде нас с вами – гладкий, только темный, как головешка. Поговаривают, что от него даже народ такой же на краю света пошел. Черные все, как головешки. Брешут, поди…

Авдей замолчал, переводя дух. Мелиорн и Дин быстро переглянулись.

– Да не, не брешут, дядька Авдей, – усмехнулся сотник и принес с подоконника отвар. – Зря ты на людей наговариваешь. Есть такие на юге, сам много раз в Арвиле на рынке встречал.

Жена лихоборского старосты на то благодарно кивнула и, отлив немного травяного настоя в кружку с кипятком, подала лекарство мужу.

– И живут они поближе края света. Где-то за кочевыми степями на юго-востоке. Золота много привозят. И огромные зубы, в полчеловеческого роста длиной.

Лихоборский староста недоверчиво покосился на улыбающегося сотника:

– Это у кого же зубищи такие? Разве что у них Змеи заместо мышей? А эти наловчились у них клыки во сне выдергивать.

Теперь расхохотались все. Улыбнулся даже сам Авдей.

– Ой, уморил, дядька Авдей! – Сотник хлопнул себя по коленям. – Не, драконов у них не больше нашего. Зубы эти от огромного зверя. Элефантом зовется. А зубищи у него из пасти торчат. Короче, получается, лесовичи – не единственные дети бога охоты, и эфиопы им братьями приходятся. Со Змеем-то что дальше было? – Дин вытер рукавом выступившие на глазах слезы.

– Змей?.. – переспросил Авдей, вспоминая, на чем закончил рассказ. – Вольфгар, как в себя пришел, к старшему брату кинулся, Яроку. Тот у лесовичей за самого главного, бог Солнца и Небесного Огня. Грозы, по-нашему. Кинулся Вольфгар ему в ноги. «Помоги, кричит, народ мой от Змея лютого защитить». Ярок его поначалу не признал и чуть с облаков не скинул. А как разобрались, долго смеялся, на закопченного братца глядючи. Ему-то просьба Вольфгара – тьфу! Он с десяток таких Змеев хвостами связать может, да так об гору с размаху шмякнуть, чтобы брызги во все стороны. Опять же за брата обида взяла. Не чужой ведь человек. А Змей его мало что не сжег. Осерчал, в общем, Ярок, да и врезал с облаков огненной стрелой. Ему это, как мне высморкаться. Ой… – смутился лихоборец, заметив вернувшиеся на лица собеседников улыбки. Повеселевший тысячник успокаивающе махнул рукой. – Вот я и говорю… Вдарил, значит, бог Ярок молнией. От души так, с размаху. Все-таки Змей, а не муха. Поляну целую посреди леса выжег. От Змея только клочки полетели. Крылья вдрызг, ребра поломанные во все стороны торчат и дыра в пузе – конь, не пригибаясь, пройдет. Кровищей своей весь окрестный лес залил. И, подыхая, Змей тот на лес проклятие ужасное наложил. Мол, там, куда моя кровь попала, ничего еще тысячу лет расти не будет, зверье передохнет, и не поселится ни одна птица. С тех пор захирел тамошний лес. Кабаны, медведи повывелись, а птах даже весной редко услышишь. Разве что глупая ворона раскаркается. Страшно там после смерти Змея стало, мертво. Одни болота, да нечисть разная по земле ползает. И душегубы всякие, которых туда, как мух к отхожему месту, тянет. С тех пор и назвали люди лес этот Гиблым. – Авдей неуверенно поднял руку и вытер вспотевший лоб рукавом рубашки. Кинувшаяся к нему жена тревожно заглянула в глаза. Больной ласково улыбнулся, нежно погладив ее по голове. – Такие вот бабкины сказки.