Читать книгу - "Апостолы Феникса - Линн Шоулз"

Когда он увидел, как винты сбавляют обороты и боковая дверь открывается, в нем шевельнулось недоброе предчувствие. Секундой позже в дверном проеме появился Хавьер Скэрроу.

Двумя неделями раньше Гровс расстался со Скэрроу в Финиксе, после перелета из Вашингтона. Их разговор об их бессмертии, плате Вероники, их общих проблемах стоил Гровсу немало бессонных ночей. Вернувшись домой, он на следующий день тайно съездил в соседний городок Ахо. Он нечасто решался появиться вне стен своего ранчо без мощной охраны и изменения внешности. Но сейчас он незаметно ускользнул из дома и повел машину в город, к католической церкви. Было воскресенье, шла вечерняя месса. Он зашел в церковь и сел на заднюю скамью, рассматривая стены, задерживая взгляд на оконных витражах.

Когда служба закончилась и большинство прихожан ушли, Гровс прошел в дальний конец храма, найдя там наконец то, к чему стремился. Он остановился перед картиной, изображавшей шестую остановку на Крестном пути. Его интересовала именно она.

Как и остальные тринадцать остановок, украшавших стены, шестая была изображена на простой дощечке, висящей между двух окон. На ней был Иисус, несущий крест, а рядом женщина с куском ткани в руках. На ткани — человеческое лицо, словно она держит портрет.

— Добрый вечер, — услышал он голос у себя за спиной.

Это был пожилой священник, одетый в черные брюки и рубашку с коротким рукавом и пасторским воротничком. Волосы у него были наполовину седые, а кожа темная, как и у большинства местного мексиканского населения.

— Здравствуйте, — кивнул Гровс.

— Добро пожаловать в церковь Непорочного Зачатия. Я отец Мигель.

Священник протянул руку, Гровс пожал ее.

— Бутч Миллс. Рад познакомиться.

— Я раньше никогда не видел вас в церкви, мистер Миллс. Вы недавно в наших местах?

— Я проездом.

— Хорошо, я рад, что вы заглянули. Похоже, вы интересуетесь остановками на Крестном пути?

— В основном этой. Не могли бы вы рассказать о ней?

— Разумеется. Здесь изображено, как святая Вероника куском своих одежд, видимо, платком, вытирает пот и кровь с лица нашего Господа и спасителя Иисуса Христа, несущего крест к месту распятия.

— Один мой друг дал мне почитать какую-то книгу. Сказал, что я безбожник и мне нужно приобщиться к религии, — Гровс потер подбородок и опустил глаза, убедительно изображая смущенную улыбку. — Он прав, наверное. Так или иначе, там я впервые прочел об этой Веронике и ее платке. Но потом я открыл Библию, чтобы найти это место, и не нашел.

— Действительно, в каноническом Евангелии эта история не упоминается. Я бы сказал, ближе всего к ней примыкает чудо исцеления женщины, прикоснувшейся к краю одежд Иисуса, в Евангелии от Луки, 8:43–48. Установлено, что эту женщину звали Вероника. А сюжет шестой остановки, изображенный здесь, скорее легенда, чем факт.

— Я видел фотографию огромной статуи Вероники в базилике Святого Петра. Еще я нашел множество упоминаний об изображениях этой женщины и этого события, — он указал на картину. — И вы сказали, что она святая. Откуда столько суеты вокруг обычной легенды?

— Многие легенды основаны на фактах, мистер Миллс. Наша Церковь считает, что независимо от того, существовала святая Вероника на самом деле или нет, она символизирует человеческое сострадание. А ее плат — пример истинной любви к Богу. Урок из этого таков: творящий милосердие будет вознагражден. В ее случае ее наградой был отпечаток лица Иисуса на ткани.

Гровс поскреб макушку.

— И нет доказательств, что платок действительно существовал?

— Я не историк и не эксперт. Но я считаю, что некоторым вещам, в силу того, что они символизируют, лучше оставаться предметом веры. Если история Вероники и платка дает нам знание о милосердии, и это знание помогает быть хорошим христианином, то нет разницы, правда это или нет.

— То, что она вытерла платком лицо Христа, имело какое-то отношение к его воскрешению из мертвых? Я имею в виду, мог платок иметь какую-то магическую силу?

Отец Мигель рассмеялся.

— Конечно, нет, мистер Миллс. Христос воскрес потому, что он Сын Божий. Плат Вероники не имел к этому никакого отношения.

— Вы уверены?

— Так же как в том, что мы с вами стоим здесь сейчас.

— Где бы я мог узнать еще что-то об этой женщине и ее платке?

— Боюсь, твердых доказательств вы не найдете. Просто легенда. Мне очень жаль.

— Вы не виноваты. В любом случае спасибо.

Гровс кивнул священнику на прощание и направился к своему джипу. Легенда или нет, он намеревался найти все, что можно, про плат Вероники, прежде чем принять решение, подпускать к себе Скэрроу с его разговорами об ацтекских богах или прогнать окончательно.

В течение следующей недели он обзвонил свои контакты в мексиканском правительстве, пытаясь выяснить, не было ли каких-нибудь записей о том, что Монтесума контактировал с платком. Поначалу его источники не дали ничего полезного. Но потом он получил интересное сообщение об одном беглом упоминании в малоизвестном дневнике испанского солдата, сопровождавшего Кортеса в Мексике. Оно гласило, что Диего Веласкес де Куэльяр, губернатор Кубы, передал Кортесу некое религиозное изображение. Автор дневника называл его imagen verdadera,что означает «истинный образ». Тем не менее имелись сомнения в том, что это был тот самый плат, поскольку Ватикан утверждал, что по меньшей мере до 1608 года владел этой реликвией. Потом обнаружилось ее исчезновение. А это значит, датировка могла быть ошибочной. Кортес покинул Кубу в 1519-м, считается, что платок тогда остался в Риме. Однако есть мнение, что в Ватикане выставляли подделку, дабы не разочаровать паломников, ежегодно приходивших на ее публичную демонстрацию. Реликвия ведь могла исчезнуть из Ватикана и до 1608 года. Дневник говорил о том, что ночью 30 июня 1520 года, сразу после смерти Монтесумы, ацтекские войска восстали, чтобы отомстить испанцам. Испанские солдаты пытались бежать из города, нагруженные золотом и другими сокровищами, награбленными в императорском дворце. Большинство перебили, горстка бежала на север в горы, где, по слухам, часть сокровищ была то ли спрятана, то ли украдена горными индейцами.

Источники Гровса уверяли, что годы спустя сокровища, унесенные бежавшими испанскими солдатами, всплыли далеко на севере, в Нью-Мексико и Аризоне.

В дневнике не было ни слова о судьбе реликвии. В нем говорилось лишь, что возможно, она была украдена во время печальной и кровавой La Noche Triste— Ночи печали.