Читать книгу - "На краю одиночества - Екатерина Лесина"

Анна слышала море. Неужели добралась?

Оно шелестело. Набегало и отступало. Дразнило близостью, запахом воды и камня, водорослей, которые раскладывало на берегу мотками зеленых нитей. Оно звало Анну голосами чаек. И замолкало.

А потом море исчезло.

И запах. И все исчезло, остались лишь темная комната и смутно знакомый мальчишка, сидящий напротив. Он забрался на стульчик с ногами, руки вытянул и теперь развлекался, покачиваясь взад-вперед, при этом стараясь не упасть.

– Где я? – тихо спросила Анна.

– У нас, – мальчишка ответил, правда, покачнулся и едва не сверзся со стульчика. – Мастер сказал смотреть. Я смотрю.

– Ты кто?

– Не помнишь? Илья. Шлюхин сын. – Он прищурился, пытаясь что-то уловить в выражении лица Анны. – Моя мать была шлюхой.

– А моя меня прокляла.

– Тоже прикольно, – кивнул мальчишка.

Конечно. Как Анна могла забыть его? Но это потому, что в ее голове поселилось море. А оно гораздо смывать воспоминания, которые полагает лишними.

– Не упадешь?

– Не должен. Я хотел вором стать. А придется некромантом.

– Тоже прикольно. – Анна попыталась сесть, но голова кружилась.

– Ага… – Он все же слез и поинтересовался: – Пить хотите? Мамашка моя с похмелья всегда сушняком маялась.

– У меня не похмелье.

– Но пить хотите?

– Хочу.

– Воды? – на всякий случай уточнил Илья.

– Воды.

Вода была тепловатой и пахла колодцем, но Анна пила, не способная напиться. И когда стакан опустел, Илья наполнил его вновь.

– Зачем ты хочешь убить Богдана? – Анна все же сумела справиться с жаждой, но головокружение не прошло. И она легла. Диванчик был жестким, в спину впивалась выскочившая пружина, а два мрачноватых пейзажа грозили свалиться Анне на голову.

И она закрыла глаза.

– Кого? А, графинчика… а чего он выпендривается? – Илья нисколько не удивился вопросу. – Самый умный, типа…

– А он умный?

– Умный, – подумав, согласился мальчишка.

– И за это его следует убить?

Молчание.

Не ответит? Он и не должен. Кто такая Анна, чтобы задавать подобные вопросы.

– Не-а. – Илья допил воду. – И не стал бы я его… небось не дурак, чтобы в работный дом да с запертым даром. Это так, чтоб не зазнавался больно. И вообще, поглядим через год, кто и кого… у меня небось собственного учителя не было. И книг не было. И хрена ли с того, что я не знаю, где у скоттов самая южная точка. Или Берег Слоновой Кости… вот на кой ляд он мне сдался?

Его возмущение было вполне себе искренним, и Анна улыбнулась:

– А вдруг поехать захочешь?

– Так заплачу, пускай везут.

– А если повезут не туда?

Илья задумался и поскреб в затылке. Потом опомнился и руку за спину убрал.

– Вы не бойтесь, вшей у меня давненько вывели. А это так… по привычке. – Он поерзал на стульчике и добавил: – Я, честно, читаю… только все одно не больно-то понятно.

– Думаю, – Анна все же села, – тебе просто нужен хороший учитель. И все получится.

Ей самой хотелось верить в это.

* * *

Костер разложили во дворе.

Огонь горел ровно и ярко, волны жара покалывали лицо, плясали искры, кружился белый пепел. В рыжем пламени плавилась луна, которая опустилась ныне низко.

– Ты бы пошел, что ли, к невесте. – Земляной сидел на земле и разбирал ветви.

Еловые, натесанные в ближайшем лесочке, лягут на землю, укрывая ее. Поверх кинут рябину.

Раньше свадьбы справляли по осени, когда на рябиновых ветвях повисали гроздья алых ягод, а ныне с ветвей облетали лишь лепестки.

Глебу трусливо подумалось, что, возможно, это знак. И ритуал не возьмется.

Ведь случается, что даже при дотошном исполнении всех условий ритуал не выходит.

– Объяснился бы…

Черные свечи, в которых была изрядная толика человеческого жира. Походный алтарь. Чаши. Клинок.

Мальчишки, которым позволено было присутствовать, и они замерли, приоткрыв рты от любопытства. Казалось, они и дышать-то позабыли, лишь жадно следили за руками Алексашки. А тот не спешил, словно издевался.