Читать книгу - "Невеста (патологоанатом) для некроманта - Анна Морская"

Я сжала кулаки, пытаясь сохранить остатки самообладания.

— Я… не могу, — выдохнула, чувствуя, как дрожь охватывает все тело.

— Можешь, — его губы коснулись мочки моего уха, а пальцы скользнули под подол платья, подтянув юбку вверх. — И скажешь. Я знаю, что ты хочешь того же, чего и я. Просто чего-то испугалась.

Его рука двинулась выше, уверенно, неумолимо, и я невольно выгнулась навстречу прикосновению. Воздух в комнате будто сгустился, стал тяжелым, пропитанным напряжением и желанием.

— Ной… — мой голос дрогнул, сорвался.

— Нет, — он слегка сжал мои волосы у корней, чуть оттягивая голову назад, открывая шею для поцелуя, но вместо него на нежную кожу обрушился ощутимый укус. — Отвечай. Чего ты хочешь?

Второй рукой дияр нашел нужную точку у меня между ног, и разум тут же поплыл. Все внутри сжалось, вспыхнуло жаром, который растекался по венам, лишая воли.

Я закусила губу, чтобы не застонать вслух, за стенами спальни ведь могли быть слуги, сестра, кто угодно…

— Просто скажи это, — настойчиво повторил Ной. — Или прикажи остановиться.

Движения его пальцев стали ритмичнее, настойчивее, выжимая из меня последние остатки сопротивления. Дыхание сбилось, окончательно превратилось в короткие, рваные вдохи и выдохи.

В висках стучала кровь, в ушах шумело, мир сузился до ощущений — его рук, его дыхания, его власти надо мной. Мне не хватало духу в этом признаться, но мое тело знало ответ на вопрос дияра, и отвечало со всей возможной отдачей.

— Ольга. Чего ты хочешь? Скажи, — его дыхание вновь обдало жаром мое ухо, а пальцы ускорились, уничтожая остатки сознания.

— Тебя… — выдохнула я, почти беззвучно, но он услышал.

Краем слуха я уловила довольный смешок, а затем Ноймарк сделал еще несколько резких движений, наращивая темп, и все внутри взорвалось ослепительным наслаждением. Оно прошило меня насквозь, заставило задохнуться и вцепиться в руку мужчины.

Пережив этот пик, я обмякла в его руках, пытаясь отдышаться, прийти в себя.

Ноймарк медленно развернул меня лицом к себе. Его глаза все еще горели темным огнем, но в уголках губ появилась едва заметная усмешка. Он провел большим пальцем по моей нижней губе, слегка оттягивая ее.

— Не так уж и сложно, не так ли? — произнес он негромко. — Пока что я сочту это за ответ, и больше не коснусь тебя до тех пор, пока ты сама не попросишь.

Я судорожно вдохнула, пытаясь восстановить дыхание и собраться с мыслями. Тело все еще пульсировало от пережитого наслаждения, а в голове царила блаженная пустота.

Ноймарк слегка отстранился, но не отошел, стоял рядом, наблюдая, как я прихожу в себя. Его пальцы скользнули по моей щеке, затем он аккуратно заправил прядь моих волос за ухо.

Этот невинный жест, такой неожиданно нежный после всей прежней жесткости, заставил сердце екнуть.

— Отдохни, — произнес он уже спокойнее, почти заботливо. — Я оставлю тебя одну на какое‑то время. Приведи себя в порядок, соберись с силами. Тебе понадобится ясность ума для разговора с отцом вечером.

Я кивнула, все еще не в силах вымолвить ни слова.

— А сам я пока пойду поговорить с бароном, — продолжил Ноймарк, отступая на шаг и поправляя манжеты неизменной черной рубашки. — И, пожалуй, приглашу к разговору этого щенка Ренара, так что не переживай, он тебя не потревожит.

— Ты играешь бесчестно, — наконец выдохнула я, постепенно приходя в себя.

— Зато в открытую, — усмехнулся дияр. — И не исчезаю молча, заставляя тебя теряться в догадках.

Он направился к двери, но на пороге обернулся. Взгляд его снова стал пронзительным, но в этот раз в нем плескалось какое-то слегка сумасшедшее веселье.

— И кстати, имей ввиду, я не буду против, если ты попросишь меня о продолжении сразу, как я вернусь.

— Дурак, — я беззлобно махнула рукой и почувствовала, как на губах против воли расцвела глупая улыбка.

Ной хохотнул в ответ и вышел из спальни. Дверь тихо закрылась за ним, и я подошла к зеркалу, коснулась раскрасневшегося лица, поправила волосы, разгладила складки платья. Вид у меня был растрепанный, но расслабленный, несмотря на все переживания дня.

В груди разливалась странная смесь чувств: облегчение от того, что я осталась наедине с собой и получила время на передышку, и тревожность перед предстоящим разговором с отцом Оливии.

Глава 32

Часы показывали восемь часов вечера, а Ноймарк так и не вернулся.

Как потом выяснилось, отец попросил Ренара показать ему судостроительные верфи, якобы посвятить будущего зятя в то, чем живет и зарабатывает семья невесты.

Однако я понимала, что таким образом барон просто избавился от присутствия дияра в особняке, чтобы поговорить со мной гарантированно тет-а-тет, не ожидая никаких сюрпризов.

В груди неприятно заныло: Оливия слишком хорошо знала этот прием отца, убрать всех лишних, чтобы жертва чувствовала себя еще более уязвимой.

Решив, что тянуть дальше бесполезно, я расправила плечи, придала лицу максимально спокойное выражение и вышла в коридор. Каждый шаг отдавался глухим эхом, словно дом сам предупреждал: «Осторожно, ты идешь в логово хищника».

Кабинет отца находился в дальнем крыле особняка, мрачное помещение с тяжелыми дубовыми панелями на стенах и огромным письменным столом в центре.

Панели потемнели от времени, на них проступали причудливые узоры, напоминающие когтистые лапы, готовые схватить любого, кто осмелится переступить порог. На стене над столом висел фамильный герб Фареллов, полумесяц на котором показался мне хищным оскалом.

Барон Фарелл сидел за столом, листая какие‑то бумаги. При моем появлении он отложил перо, откинулся на спинку кресла и окинул меня изучающим взглядом: холодным, расчетливым, будто оценивал товар перед сделкой.

— Наконец‑то ты соизволила явиться, — отец слегка прищурился, словно пытаясь прочесть мои мысли.

— Не хотела случайно отвлечь от важных дел, — нарочито робко произнесла я и опустила глаза в пол.

Я поймала себя на мысли, что начинаю ненавидеть эту игру — притворяться слабой и беззащитной перед человеком, который никогда не видел в Оливии дочери, только пешку.

Барона же такая реакция, судя по всему, вполне устроила, потому как он резко приказал:

— Садись. Я хочу знать, какого демона ты устроила эту историю со свадьбой.

Послушно опустившись в кресло, на которое указал отец, я возразила:

— Я ничего не устраивала! Просто дияр, кажется, и правда стал ко мне неравнодушен.

— И