Читать книгу - "История одного эльфа - Галина Львовна Романова"

Но гоблины-то этого не знали. Увидев огненный знак и услышав слова заклинания, они запаниковали и заметались туда-сюда, превратившись в напуганную толпу. Пращи, дубины и копья были забыты. Многие вообще побросали оружие и вопили от ужаса, закрывая лапами морды.

«Готово! — услышал я довольный голос волшебницы. — Теперь гоните их!»

— Вперед! — отдал я приказ, радуясь возможности опять владеть своим телом.

Мы, десять всадников — подтянулись даже раненые, — сомкнули ряды, оттесняя мечущихся созданий от реки и направляя в сторону леса. Но племя сильно рассеялось по побережью, и несколько самок с детенышами все-таки прорвались к зарослям. Я не стал их преследовать из опасения, что потеряю контроль над остальными, и махнул рукой, приказывая своему десятку гнать оставшихся в лес.

Сбившись плотной гурьбой, гоблины бежали, поддерживая друг друга. Иногда какая-нибудь из самок пыталась прорваться и скрыться, но мы легко возвращали их в строй. Все-таки двум-трем удалось зашвырнуть своих детенышей подальше в кусты. Верещащие гоблинята разбегались в разные стороны, но я решил не тратить на них времени. Выживут они или нет — сейчас мне было безразлично. Я мечтал только об одном — как можно скорее сдать племя загонщикам. Мне было противно воевать с самками и детенышами, даже если это — самки гоблинов. И когда одна метнулась прямо под копыта моего коня, прижимая к себе двух малышей, я вздыбил лошадь, позволив ей проскочить прямо между передними ногами коня и затеряться в кустарнике.

Далеко впереди запел рог — где-то там была цепь загонщиков. Я кивнул трубачу, и он выдул из своего рога ответную ноту. Это была наша обычная перекличка.

Еще один рог пропел свою коротенькую песню слева от меня. Его сигнал означал, что там тоже гонят какую-то двуногую дичь. Мой трубач ответил ему, и некоторое время они перекликались, координируя действия.

В чаще леса двигаться пришлось осторожно, чтобы не переломать лошадям ноги. Не привычные к такой спешке — им приходилось все время бежать — гоблины начали выдыхаться. Некоторые даже побросали оружие, потому что им было тяжело его тащить. Другие опирались на копья, как на палки во время ходьбы.

Рог пропел совсем близко, и буквально через пару минут навстречу нам выскочили два лесных тролля. Обычно эти существа живут небольшими семейными группами или поодиночке, и отыскать сразу двоих было удачей. Тролли распугали гоблинов, заставив меня потерять в кустах еще нескольких, но остальных мы собрали в плотную кучу и погнали вперед.

Постепенно шум Большой охоты стал ближе. Чаще звучали рога, несколько раз я слышал лай собак. Гоблины заволновались, переговариваясь на своем языке, их волнение достигло предела, когда бегущие впереди наткнулись на что-то в высокой траве между деревьями.

Отогнав подальше свою «дичь», я взглянул на то, что они обнаружили, — и чуть не свалился с седла.

Это был труп светлого альфара, одетого в одну набедренную повязку. Труп был еще свежий — кровь не успела свернуться. Я сразу определил причину смерти — в альфара выпустили несколько стрел. По крайней мере, две раны оказались смертельными — в грудь и в глаз. Но, судя по обильно натекшей крови, сначала он был просто ранен, и его добивали долго и упорно.

Будь я один, гоблины, воспользовавшись моим замешательством, непременно бы разбежались. Но мой десяток не дремал. Пока командир приходил в себя, рядовые собрали испуганных существ в кучу и погнали прочь, прямиком на звуки сигнальных рогов и собачий лай. Я не спеша последовал за ними, размышляя над увиденным.

Что означала эта бессмысленная жестокость? Может быть, кто-то случайно ранил альфара и потом решил его добить, чтобы он не мучился?… «Ага, — сказал мне внутренний голос, — пятью выстрелами в упор, из которых только два были смертельны». Неужели на заставе еще есть такие же косорукие лучники, как я? Или это «практиковался» в стрельбе кто-то, впервые взявший в руки оружие? Но кем же надо быть, чтобы, не имея опыта в убийстве, обладать такой жестокостью? Я корил себя, что не задержался и не осмотрел поляну повнимательнее — следы скольких эльфов там можно обнаружить? Но в конце концов пришел к выводу, что так оно и лучше. Меньше знаешь — крепче спишь. Будем считать, что выстрелы случайность, а добили альфара из милосердия.

Я опять стиснул амулет в кулаке, думая о Видящей. И она опять откликнулась, но теперь в ее мысленном голосе звучало недовольство:

«Что еще?»

Я в двух словах рассказал о находке.

«Что ты хочешь? Это же охота. Всякое бывает! Ты сам упустил несколько гоблинов, совершил, можно считать, ошибку… Не беспокойся. Если тебя так волнует судьба этого альфара, я потом помолюсь за его душу».

«Спасибо, — поблагодарил я. — А что мне делать теперь? Гоблинов я… э-э… сдал…»

«Откуда я знаю! Если делать нечего, присоединяйся к загонщикам. Посмотришь, как это бывает!»

«Что бывает? Убийства безоружных? У гоблинов были пращи, они оборонялись…»

«И тебе не хочется скрестить с ними оружие?»

«В честном бою — да. Но принимать участие в убийстве? Я, в конце концов, рыцарь!»

«Смотри не скажи этого лорду-Наместнику! Он ведь тоже рыцарь и к тому же твой господин!.. Хватит болтать. У меня много дел».

С этими словами Видящая отключилась. Амулет похолодел, превратившись в простой обломок драгоценного камня.

Я остался один, причем один в прямом смысле слова — я остановил коня, беседуя с волшебницей, и, как ни коротка была беседа, за это время мой десяток ушел вперед, гоня гоблинов в сторону охотников. За деревьями я еще видел силуэты всадников, но почему-то не спешил к ним присоединяться. Вместо этого развернул коня, направляясь к знакомому ручью. Сегодня там меня никто не ждал, но на берегу, в том месте, где я познал любовь и счастье, мне хотелось снова обрести душевный покой.

Надо признать, что любовь к Ленимирель сделала меня слабым. Я четыре года провел на войне и, переступив порог дворца Наместника, горел желанием добиться славы и признания на новом поприще. Может быть, если бы в моей жизни не было этой женщины, я бы сейчас не сидел на пожухлой осенней траве возле холодного ручья, глядя на бегущую воду, а скакал вместе с остальными загонщиками и весело стрелял бы по удирающим гоблинам или спорил, удастся ли мне с первого раза попасть в глаз лесного тролля. Но леди Ленимирель изменила меня… или я с самого начала был такой?

«Ты слишком расклеился, Данкор, — сказал я себе. — Если ты хочешь остаться воином, нужно вернуться на заставу. В конце концов, ты мужчина. И если не хочешь всю жизнь проторчать на одном месте, придется заставить себя смотреть даже на такие жестокие вещи, как убийство невинных. Ибо война с орками может возобновиться в любой год. Тогда придется не только сражаться и убивать, но и мстить — за уничтоженный Мраморный Остров, за своих товарищей… Так что вставай и поехали!»

Полный желания быть твердым до конца, я вскочил на коня и помчался в сторону заставы, прислушиваясь к доносящимся издалека звукам.