Читать книгу - "Тамплиеры. Книга 1. Рыцарь Феникса - Юрий Сазонов"

— Чудо!

Томас проснулся оттого, что прямо ему в глаза светило солнце, и кто-то неподалеку вопил о чуде. Затем солнечный свет заслонила чья-то сияющая физиономия… Жак.

— Свершилось чудо! — торжествующе объявил Жак. — Господь прислушался к нашим молитвам и даровал нам воду! Сухой источник наполнился…

Молодой шотландец попробовал сесть — и тут же снова упал на песок. Голова немилосердно кружилась. Радостное лицо Жака расплывалось. Несмотря на яркое солнце, Томаса трясла дрожь, а кости ломило так, будто он всю ночь таскал мешки на чертовой мельнице. И очень хотелось пить.

— Пить, — пробормотал Томас.

Из радостного лицо Жака сделалось озабоченным. Он приложил ладонь ко лбу товарища и тут же отдернул, словно обжегшись.

— Воды! — крикнул мальчишка, обернувшись через плечо. — Тому плохо. Кажется, у него лихорадка.

«У меня лихорадка?» — хотел спросить Томас, но вместо этого провалился в черноту.

Были сумерки, печально кричала какая-то птица. На ветках деревьев застыли капли влаги, тут же превращавшиеся в льдинки. Неба над головой не было — лишь то же рассеянное жемчужное сияние, которое скрывало все на расстоянии трех шагов. Словно бредешь сквозь туман — и, подобно туману, клочки сияния цеплялись за руки и одежду, запутывались в волосах, так что скоро идущий сам начинал бледно светиться.

В бреду к Томасу явился приор. Томас обрадовался, хотя подозревал, что приору в этой обители жемчужного света совсем не место. Приор сел у прогоревшего костра, подернутого серым жирным пеплом, и спросил Томаса:

— Там была женщина?

Юноша оглянулся. Кое-где жемчужный туман рвался, и за ним проступал куда более вещный и плотный берег моря, засыпанный красным песком, и взволнованные лица команды. К губам Томаса прикасалось нечто прохладное, и он жадно пил — но жажда не проходила, как будто ее нельзя было утолить водой.

— Ты видел хранительницу башни?

Томас нахмурился, собирая обрывки сна в единое целое.

— Да… Нет… был ее голос.

О зубы снова стукнула фляга или чаша, но Томас нетерпеливо отмахнулся. Надо досказать, пока чернота вновь не сомкнулась…

— Она предложила мне выбрать…

— Выбрать что?

— Там были такие чудные фигурки… Из серебра, и они тоже светились.

Нахмуренное лицо приора приблизилось.

— Фигурки? Какие фигурки, Томас?

— Животные. Необычные. Сказочные звери. Дракон. Единорог. Феникс. Но и настоящие тоже: Лев, и Орел, и Змея…

— Ты выбрал, Томас? Ты прикасался к ним?

Он напрягся, пытаясь вспомнить. Вспоминал собственную руку, которая тянется к фигуркам, и хрустальный голос: «Выбери одну, Томас. Ты можешь выбрать любую».

Он попытался рассказать об этом приору, но снова провалился в забытье.

* * *

В следующий раз Томас очнулся от того, что над ним спорили. Два приглушенных мужских голоса.

— …не раз предлагали вступить в ложу, — говорил первый голос, принадлежавший рыцарю Гуго де Шалону. — Но ты отказался, брат.

— И ничуть об этом не сожалею, — прозвучал раздраженный шепот приора. — Я всегда стоял на том, что в ордене не должно быть тайных объединений для избранных. Посмотри, к чему это нас привело.

Томас открыл глаза. Над ним навис узорчатый полог шатра. Мир вокруг покачивался — значит, они снова были на корабле и куда-то плыли. Сквозь полог пробивался тусклый красноватый свет. Томас облизнул губы. Голова больше не кружилась, и лихорадка прошла. Очень хотелось пить, но еще больше хотелось узнать, о чем говорят двое рыцарей. Их силуэты виднелись у дальней стены. Приор сидел на подушках, а Гуго стоял перед ним, заложив руки за спину и нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

— К чему? — ответил де Шалон. — Виной нашего падения — жадность короля и, добавлю, некоторых братьев…

— Кого именно? — насмешливо поинтересовался приор. — Если начал говорить, говори. Не хочешь ли ты обвинить во всем меня?

Гуго нетерпеливо мотнул головой.

— Брат Жерар, иногда ты бываешь невыносим. Я никого не обвиняю… Но Бафомет говорит, что силу надо использовать — ибо застоявшаяся сила подобна застоявшейся воде, и засасывает, как болото…

— Бафомет не может говорить, — зло отрезал приор. — Бафомет — это отрубленная голова мавра на гербе Гуго де Пейна[49]и ничего более. То, что вы превратили его в идола, уже достаточно скверно. Но то, что братья признаются в этом на допросах… У святой инквизиции теперь достаточно поводов, чтобы обвинить нас в самой извращенной ереси.