Читать книгу - "Трезубер. Убийца нечисти - Василий Москаленко"

Преодолеть второй путь без альпинистского снаряжения было нереально. И тем не менее, Сергей взлетел по нему вверх, как будто это была лестница с перилами.

Теперь наконец-то он увидел «лысину» горы. Вернее не лысину, а плешь. Посредине заросшего редким лесом холма имелась небольшая поляна с выжженной травой.

В центре поляны на голой земле сидела Настя в своем лучшем платье и спокойно с кем-то беседовала. А ее собеседник…

Сергей думал, что после увиденного за последние полчаса никакая дьявольщина не сможет его удивить. Он ошибался.

Настя разговаривала с отрубленной головой. Лысой отрубленной головой, на лице которой была татуировка здоровенного тарантула. Головой убитого на Лысой Горе певца Гарика Мухтарова по прозвищу Паук.

Несколько секунд мозг Сергея отказывался воспринимать то, что видели его глаза. Это уже было слишком. Происходящее выходило за границы любого безумия, любого самого кошмарного наркотического сна.

И все же это происходило.

Отрубленная голова певца находилась в центре странного символа, тщательно вычерченного на земле чем-то острым. Макс раньше никогда не видел такого знака. Восемь лучей выходили из центра и переплетались между собой, словно змеи.

Голова лежала на левой щеке. Окровавленные лоскутки кожи, сплетения вен и хрящи позвоночника торчали из шеи. На лице, однако, не было ни единой царапины; мимика ничем не отличалась от мимики живого человека. Голова говорила, чуть наморщив лоб, шмыгая носом и старательно двигая губами. Зрачки были немного расширены, веки часто моргали. Глаза время от времени задумчиво поглядывали вверх и по сторонам.

Настя расслабленно полусидела-полулежала на земле перед начерченным символом, словно отдыхала где-то на морском берегу: ноги вытянуты, ступни скрещены, туловище чуть откинуто назад, голова наклонена вбок. Одной рукой она опиралась в землю, другой перебирала длинные распущенные пряди волос.

Беседа протекала спокойно и умиротворенно.

– Ты принадлежишь Мастеру Смерти, – произнесла отрубленная голова. – Его деснице.

Настя невозмутимо кивнула:

– Да знаю я! Хватит уже повторять. Вопрос только в том – когда придет время?

– Если ты задаешь этот вопрос, значит, время пришло.

Настя задумалась.

– Неужели все так просто? Никаких подвохов?

– Абсолютно. Ему нужна твоя кровь. И ты должна ее пролить собственными руками.

– И я могу убить себя как сама захочу? Годится любой способ? Или только прыгнуть с горы и сломать шею?

– Нет, прыгать необязательно. Есть куча других вариантов самоубийства. Но только не сжигать свое тело! Самосожжение – запрещено.

Сергей больше не мог это слушать. Он рванулся вперед, подбежал к начерченному знаку и со всей силы зарядил по чертовой голове ногой. Та, словно футбольный мяч, взмыла в воздух, упала, прокатилась по земле к краю обрыва и скрылась, рухнув с двадцатиметрой высоты.

Настя вскрикнула. Сергей повернулся к ней – и его снова пробрал мороз. Все это время он смотрел на девушку со спины, а теперь увидел ее лицо. Глаза Насти были закрыты, как во время сна. Хотя реснички подрагивали.

Сергей не видел откуда, но в Настиной руке появился нож. Нож для разделки мяса из кухонного набора «Веселая хозяюшка», который он покупал в прошлом году. Лезвие было испачкано в земле: именно им был начерчен магический символ вокруг головы Паука.

– Настюша, очнись!

Девушка, не ответив ни слова, бросилась на него. Сергей чудом смог уклонится от удара, направленного ему в горло. Он обошел Настю сбоку, оказался у нее за спиной и схватил за запястье, пытаясь забрать нож.

Девушка несколько раз ударила его локтем под дых. Он сам учил ее этому приему самообороны – и, надо признать, обучил хорошо. После очередного удара Сергей чуть не задохнулся, однако запястье Насти не выпустил, обеими руками разгибая ее пальцы. Еще немного – и он бы забрал нож…

И тогда Настя применила магию.

Сильная боль одновременно пронзила его позвоночник и словно молотком ударила по коленям. Мышцы всего тела свела жуткая судорога. Сергей бессильно разжал руки и упал на спину.

Настя взяла нож поудобнее, клинком вниз, ручкой к ладони, и наклонилась над ним. Ее лицо по-прежнему ничего не выражало, глаза были закрыты. Рука взметнулась вверх, целясь ему то ли в кадык, то ли в грудь. Сергей хотел заслониться от удара, но мышцы не слушались, парализованные судорогой.

Те несколько мгновений, которые опускался нож, в сознании Сергея горели две мысли. Первая успокаивающая: что ж, по крайней мере, он умрет от руки человека, которого любил больше своей жизни.

Вторая ужасающая: что будет с Настей после того, как он умрет?

А затем нож опустился, и мир вокруг накрыла тьма.