Читать книгу - "Мастер Марионеток строит Империю. Том 3 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок"

— Держись, мелкая, — прошептал я. — Помощь близко.

И начал работать.

Заклинание внутри Сударя Мишки было отвратительным. Сплетение тёмных потоков, предназначенное для выжигания эмоций, для превращения живого существа в послушный автомат. Тот, кто его создал, был либо гением, либо чудовищем. Скорее всего, и тем, и другим.

Но я был Архимагом Тринадцатой Тени, мастером Марионеток. Тем, кто вдыхал душу в мёртвую материю. Если этот ублюдок смог создать заклинание, убивающее душу, я просто переделаю эту мерзость в свой инструмент.

Нити Души скользнули внутрь игрушки. Я начал аккуратно, ювелирно переплетать потоки. Менять структуру и превращать яд в лекарство.

Это было как разминировать бомбу, одновременно собирая из неё музыкальную шкатулку.

Минуты тянулись. Или даже часы. Я потерял счёт времени, полностью погрузившись в работу. Альвор стоял рядом, не двигаясь, почти не дыша.

Наконец, последний узел встал на место. Я выдохнул.

— Готово.

Я активировал переделанное заклинание.

Волна мягкого, тёплого света прошла сквозь медведя, скользнула по Нити к далёкой девочке. Она воздействовала на душу… но не убивала, а успокаивала, погружая в спокойный сон без кошмаров.

Эффект был немедленным. Кристаллы в комнате перестали расти. Те, что покрывали стены, замерли, а потом начали медленно тускнеть. Маги и слуги за дверью издали изумлённые возгласы.

— Что происходит⁈ — выдохнул Альвор, оглядываясь.

— Она успокоилась, — ровно произнес я. — Страх отступил. Кристаллы питаются страхом, без него они теряют силу.

Теперь начиналась вторая часть операции. Самая сложная.

Я потянул за Нить, оставленную в душе Артемии. Осторожно, нежно, как за леску с хрупкой рыбкой на крючке. Нить отозвалась. Из глубины кристалла пришла ответная вибрация.

Теперь мне нужно было провести её наружу. Не нарушив структуру Родовой Магии, не разбудив защитные механизмы.

Я сосредоточился и выпустил десятки новых Нитей. Тончайших, острейших, способных резать даже неделимые частицы сущего. Они вонзились в кристалл, начали сверлить микроскопические отверстия.

Это было как просверливать алмаз иглой. Один неверный угол, и вся структура взорвётся, погребая под собой и девочку, и меня, и весь дворец.

Альвор смотрел, не отрываясь. Он видел, как нечто невидимое вгрызается в розовый монолит, оставляя за собой каналы толщиной с волос.

Прошла минута. Другая. Третья…. Наконец, последняя Нить добралась до Артемии. Нити объединились с той самой, главной Нитью, которая вела прямо в сновидения девочки. Связь была установлена.

Я взял Сударя Мишку и начал «штопать» его прямо на полу детской. Вшивал в плюшевое тело крошечные узлы из Нитей, создавая подобие магической нервной системы. Накладывал руны усиления, стабилизации, передачи. Превращал простую игрушку в аватар, в марионетку, которой можно управлять издалека.

Только управлять ею буду не я. Управлять ею будет маленькая девочка, запертая в кристалле.

Операция заняла ещё час. Когда я наконец выпрямился, мои руки дрожали от напряжения.

— Что теперь? — спросил Альвор. Его голос был едва слышен.

Я протянул ему медведя. Одноглазого, потрёпанного, обшитого невидимыми рунами.

— Теперь мы ждём.

И я послал по Нити короткий импульс Витальности.

Несколько секунд ничего не происходило. А потом… потом медвежонок дёрнулся. Его плюшевая голова неловко приподнялась. Пуговичный глаз дернулся, словно хотел моргнуть. Лапы задвигались, неуклюже, как у младенца, который учится контролировать своё тело.

Игрушка медленно повернулась к Альвору. И замерла.

А потом из неё раздался голос. Тихий, искажённый, детский.

— Папочка?..

Альвор издал звук, который я никогда не забуду. Что-то среднее между всхлипом и стоном.

— Почему так темно? — продолжал голос Артемии. — Я спряталась, как ты учил… но не могу выйти. Папочка, я боюсь…

Медвежонок поднялся на плюшевые лапы. Сделал несколько неуверенных шагов. Потом ещё. И ещё.

И пошёл к Альвору.

Князь упал на колени. Железный правитель, Девятая Тень, гроза врагов и опора Империи рухнул на пол, как подкошенный. Он протянул руки, и грязная, изуродованная игрушка забралась в его объятия.

— Артемия… — прошептал он. — Доченька…

— Папочка, почему ты плачешь? — раздался удивленный голос. Судя по всему она видела, хотя и плохо. Надо будет откалибровать руны.

По щекам Альвора текли слёзы. Он прижимал плюшевого медведя к груди так, словно это была самая драгоценная вещь во вселенной.

— Я… я просто скучал, — выдавил он. — Очень скучал.

— Не плачь, — голос Артемии стал серьёзным. — Всё будет хорошо. Я тут, я проснулась! Я никуда не денусь. Даже если страшно.

Маленькая плюшевая лапа неловко погладила его по щеке, вытирая слёзы.

Я отвернулся. Это был момент, который не предназначался для чужих глаз.

За моей спиной железный князь плакал, обнимая игрушку, через которую говорила его дочь. А в центре комнаты розовый кристалл медленно тускнел, теряя свой зловещий блеск.

Это было не исцеление. Это была лишь временная мера, способ общения, пока девочка заперта в собственном сне.

Но это было начало. Первый шаг на пути, который, возможно, приведёт к настоящему освобождению.

— Папочка, а почему у тебя лицо такое мокрое? Ты плакал? — голос Сударя Мишки звучал глухо, будто из-под толстого одеяла, и немного дребезжал на высоких нотах. «Плюшевые» связки, которые я проложил на скорую руку, явно не были рассчитаны на долгие диалоги.

Князь Альвор Астерия, Владыка Восточного Предела и обладатель Девятой Тени, шмыгнул носом. Громко, совершенно не аристократично. Он всё ещё стоял на коленях посреди разгромленной детской, прижимая к груди одноглазого, грязного, перештопанного медведя, из которого торчали серебристые нити.

— Нет, солнышко, — хрипло ответил он. — Это просто… пыль. Пыль попала в глаза.

— А-а-а, — протянул медведь, и его плюшевая голова, пришитая мной минуту назад, качнулась на «шарнире» из уплотненной маны. — Дядя Ва… «Усатый Нянь» тоже говорил, что тут пыльно. Он хороший. Он дал мне веревочку, чтобы я не потерялась в темноте.

Я скромно кашлянул, стоя в стороне и стараясь не отсвечивать. «Усатый Нянь». Приклеилось же. Не помню, чтобы Артемия меня так называла в нашу первую встречу. Или это ей Родовая Магия, сиречь Этот Страж нашептала во сне?

Впрочем, если это цена за спасение ситуации, я готов хоть «Бароном Леденцом» назваться.

— Ваша Светлость, — тихо произнёс я. — Нам нужно уходить. Родовое проклятие успокоилось, но фон здесь всё ещё тяжёлый. Для вас, для меня, и особенно для… канала связи.

Альвор поднял на меня взгляд. В его аметистовых глазах, обычно холодных, сейчас плескалась такая гремучая смесь из боли, благодарности и безумной надежды, что мне стало не по себе.

— Да,