Читать книгу - "Тревожный Саббат - Алина Воронина"

Ким стала работать, как будто в нее вселился дьявол. Сначала очистила склеп от крупного мусора и веток, сгребла в мешок опавшие листья, затем оттерла надписи и рисунки на входе в склеп.

— Извини, ведьмочка, — уже спокойней сказала девушка, — но внутрь я не полезу. Да и не думаю, что ты будешь рада меня видеть. Вот тебе конфетки. Спи спокойно. И знай, что мы помним тебя в мире живых. Скажу честно, нечто странное со мной творится. Меня преследует призрак. И что я сделала этому Ницшеанцу?

Ким беспомощно присела, оперлась локтем о стену и погладила гладкие камни. Вдруг она отчетливо ощутила, что с другой стороны склепа кто-то стоит. Девушка посмотрела на небо — оно окончательно затянулось тучами. Казалось, будто бы на кладбище опустились сумерки, хотя еще не было и двенадцати. Самым разумным было развернуться и уйти. Но Ким решила иначе. Скрестив руки на груди она, крадучись, обошла склеп.

Крепко зажмурила глаза прежде, чем взглянуть на спрятавшегося. Затем открыла.

Перед ней стоял Асмодей. В одной руке он держал лупу, а в другой фотоаппарат.

— Что ты здесь делаешь? — оба задали вопрос одновременно.

— Я облагораживаю городскую среду, — с достоинством ответила Ким, — убираю заброшенные, никому не нужные захоронения. Это как раз из таких.

— Лучше б пои с веерами крутила, чем шататься по кладбищам, — вздохнул Заратустра. — Ну, да ладно. Ты все равно в теме. Решил я снова попробовать найти клад. Долго думал, с чего начать. Наша семья всегда увлекалась загадками и шарадами. И после смерти родственнички могли что-нибудь отчебучить. Например, оставить подсказки на могилах. Вот и брожу тут с лупой. А родных у меня на этом кладбище похоронено много.

— И Аглая Феоктистова тебе родня? — удивилась Ким.

Асмодей снова вздохнул.

— Нет, что ты. Она — невеста моего предка. Того самого, кто искал Шаолинь. И чью усадьбу сожгли.

— Страшная история.

— Согласен, поэтому и осматриваю склеп Аглаи. Пока ничего особенного не вижу. Пойдем, залезем в ротонду и, хоть этого мне совсем и не хочется, в сам склеп.

— Что?! В склеп?! — вскрикнула Ким, в ужасе отшатнувшись от Асмодея.

— Тебя я лезть не прошу, просто постой рядом.

Девушка недовольно поджала губы, но согласилась. Вместе они осмотрели покалеченную ротонду. Ничего особенного, кроме странного знака — приоткрытая дверь и фонтан.

— Наверное, это какие-то масонские символы, — предположил Заратустра.

— Сомневаюсь. Скорее подсказки, где искать клад.

Асмодей сфотографировал символы и, чертыхаясь, полез в склеп. Ему предстояло преодолеть горы песка, прошлогодних листьев и мусора.

Ким, ежась, смотрела в черноту могилы. «Только бы не было обвала, — прошептала она. — Кирпичи-то дореволюционные».

Через десять томительных минут Заратустра крикнул:

— Нашел. Здесь внутри такие же символы. Все, можно выбираться.

Фаерщик, как уж, пополз к солнечному свету, к жизни:

— Дай руку, Ким.

— Не могу, — отшатнулась та.

— Верю, но мне действительно нужна твоя помощь. Вылезать отсюда гораздо сложнее.

— Да пойми же ты, — выдохнула девушка. — И в обычной ситуации прикосновение для меня — стресс. Крайне неприятно, но вытерпеть я смогу. А сейчас… Сейчас ты лезешь из могилы. Я просто не вытерплю.

— Вытерпишь. Я серьезно не могу вылезти. Хочешь оставить меня в склепе?

— Ну, подтянись…

— Порог склепа слишком скользкий, Помоги, — скорее простонал, чем попросил парень. — Пожалуйста, дай руку.

— Хочешь, я позвоню Чайне? — предложила Ким.

— Чайна на фестивале фаерщиков и уж точно отключил телефон. Освободится не раньше вечера. Дай руку, прошу.

Ким позеленела. Дышала она с трудом. При всей симпатии к Амодею, необходимость дотронуться до него вызвала приступ панической атаки.

«Если не помогу ему, на место в коллективе можно не рассчитывать», — мелькнула тяжелая мысль. — «А значит, не будет ни малейшего шанса изменить свою жизнь».

Ким глубоко вздохнула, зажмурилась и протянула обе руки Заратустре. Тот цепко ухватился за них и быстро выбрался на поверхность.

Немного отдышавшись, он с извиняющимся видом посмотрел на Ким:

— Прости, — начал он, но тут увидел, как Ким стоит, оперевшись о дерево, и ее жестко рвет. По щекам девушки катились слезы.

Асмодей деликатно отошел на некоторое расстояние и привел себя в порядок. Вскоре успокоилась и Ким. Она сама подошла к фаерщику и протянула ему бутерброд и термос. Некоторое время молодые люди молча ели, затем Ким твердо сказала:

— Не прикасайся ко мне. Никогда. Пойми, это не шутки!

— Прости, — повторил Асмодей, — но иного выхода не было. Спасибо. Ты — очень смелая.

Ким пожала плечами и не ответила. Она вдруг что-то почувствовала. Знакомый неприятный холодок. С замиранием сердца оглянулась — в десяти шагах стоял Ницшеанец.

— Уходим отсюда, — негромко сказала она Заратустре.

Тот не стал задавать лишних вопросов, и быстрым шагом они двинулись к тропинке на выход к центральной аллее.

Фаерщики передвигались беззвучно и, возможно, впервые в жизни Ким захотелось взять Асмодея за руку. А тропинки все не было видно. Небо заволокло тучами. Фаерщики никак не могли понять, где находятся. Даже Ким, обходившая кладбище вдоль и поперек.

Внезапно Заратустра остановился. С минуту он смотрел на Ким добрыми глазами шамана:

— Ему нужна ты, — мягко сказал фаерщик. — Ницшеанец нас не выпустит, пока не добьется того, чего хочет.

Ким почувствовала удушающую злость на настойчивого призрака, на Асмодея, так легко ее предавшего. На Ингрид, знавшую явно больше, чем рассказала, на весь этот несправедливый мир.

Она развернулась и пошла назад, прямо на привидение.

— Что ты хочешь от меня? Скажи уже, наконец? Язык проглотил, только и можешь из-за угла пугать?

Ницшеанец вытянул руку и указал на заброшенную могилу. А после мгновенно исчез.

Это было захоронение трех юношей в возрасте 20–24 лет. Все погибли в один год — в 1905. Судя по отчеству, они были братьями-погодками.

— О, боги, — только и смогла вымолвить Ким. — Трое ребят погибли в один год, в тот самый 1905, когда пропал без вести Ницшеанец. Зачем-то призрак показал на эту могилу. Неспроста. Надо ее сфотографировать.

— Обрати внимание, опять тот же символ — фонтан и дверь, — удивился Асмодей. — Смотри, что за штуковина. Попахивает масонством.

Между могилами располагался обелиск в виде дерева.

— Погибшие мальчишки — последователи Ницшеанца? — предположила Ким.