Читать книгу - "Мар. Тень императора - Александра Лисина"

Я говорю «почти» по той причине, что мне все же не повезло нарваться там на младшую дочку главного повара. Девчонке было всего четырнадцать. Но при этом она оказалась буквально-таки одержима идеей создать какой-нибудь кулинарный шедевр.

— Отец говорит, у меня ничего не получится, — обиженно выпятив губу, сообщила Талья, когда мы впервые встретились. Поначалу она, естественно, испугалась, но когда услышала имя и вспомнила, что император завел личного художника, то страшно обрадовалась. Особенно, когда я в качестве доказательств набросал на стене угольком ее портрет. — Он считает, что кухня — это не женское дело!

— Кхм, — чуть не подавился тогда я. — Большинство моих знакомых говорит ровным счетом наоборот.

— А чем я хуже?! — возмутилась девочка, кажется, даже не услышав. — Разве я не могу сама замесить тесто? Ощипать курицу? Нарезать мясо или придумать новый салат?!

— Салат я могу тебе подсказать, если хочешь, — без всякой задней мысли предложил тогда я. Талья моментально встрепенулась. И вот с тех пор мы иногда встречались на кухне, и всякий раз это рыжее недоразумение требовало с меня новый рецепт.

Помимо кухни, ночами я также исследовал казармы, расположенные во внутреннем дворе императорского дворца. Склады, конюшни, всевозможные кладовые. Заодно проследил, где обитают королевские стражники и личные охранники его высочества. За каждым, насколько это было возможно, проследил. Попутно выяснил, что у Зиля в столице проживала младшая сестра, вот-вот готовящаяся выйти замуж. Что родители Арха давным-давно умерли, а сам он познакомился с наследным принцем во время бунта в одной из дальних провинций, куда его высочество отправился восстанавливать справедливость. Узнал, что у Нерта на родине осталось три брата, не проявивших интереса к профессии наемника. Да и вообще много чего еще выяснил. Убегался вусмерть. Устал натыкаться на милующиеся по всему дворцу парочки, которые, будто специально, норовили потискаться рядом с потайными ходами. Старательно записал в стремительно распухающий от информации блокнот, кто, где, когда и с кем спит. Кому за это платят, а кто дает просто так, по глупости. И даже в сокровищницу засунул нос, но не нашел там для себя ничего интересного, кроме тяжелого золотого перстня с императорским вензелем. Заодно больно обжегся на опупительно сложной защите, пока его доставал, и больше туда не ходил. Незачем. Одного сувенира мне было вполне достаточно.

Разумеется, слухи о моем появлении быстро облетели весь императорский двор, поэтому буквально с третьего дня меня стали останавливать в коридорах, засыпать вопросами и в обязательном порядке просили что-нибудь нарисовать. Наибольшей популярностью, конечно, пользовались портреты. Но и «мультяшки» вызывали немалый интерес. А поскольку их приходилось делать гораздо дольше, да и придумывать какой-никакой, но сюжет, ибо одинаковых блокнотов никто иметь не хотел, то днем я просто принимал на них заказы, а вечерами в дичайшем темпе штамповал один за другим.

В какой-то момент это стало даже модно — заказывать набросок или блокнот с картинками у «придворного художника». Большинство людей, появляющихся во дворце, стремились заполучить хотя бы одно из новшеств. Раз уж его величество не погнушался такой принять, значит, и остальным совершенно срочно приспичило. Поэтому на меня в одночасье обрушился целый шквал просьб, требований и даже мольбы, которые нельзя было проигнорировать.

Поскольку желающих было слишком много, и все хотели получить портреты как можно скорее, то за ними, естественно, выстроилась очередь. Самые нетерпеливые пытались совать деньги. Самые наглые лезли вперед. Были и особо ушибленные на голову типы, которые имели неосторожность мне угрожать. Но таким я из принципа рисовал не портрет, а карикатуру, после чего напоминал, кто у меня «дядя», и делал так, чтобы копии карикатур появлялись в самых неожиданных местах. В уборных, к примеру. На стенах коридоров. На стульях в обеденном зале. И вообще, где мне вздумается. После этого дураки отстали, а остальным я никогда не отказывал.

За всей этой суетой я едва не упустил из виду перемещения его высочества. И когда поток желающих заказать у меня портрет стал угрожающе большим, во всеуслышание, прямо на завтраке, напомнил одной настойчивой леди, что я вообще-то нахожусь при исполнении, потому что закладываю для его величества основу под семейную галерею.

После этого стало полегче, а я снова стал везде и всюду таскаться за наследником престола и еще активнее действовать ему на нервы. Попутно зарисовывал его в самых неожиданных местах и в самые неподходящие моменты его жизни. В той же уборной, задумчивым и печальным. Чистящим зубы, в семейных трусах и с волосатыми подмышками. Выскакивающим из ванной в одной только мыльной пене. Поскальзывающимся на банановой шкурке, аналогом которой здесь служила кожица одного из разновидностей яблока. Падающим в грязь лицом, как в прямом, так и в фигуральном смысле этого слова. Всклокоченным. Обросшим. Взбешенным... каким угодно, но только не таким, каким он каждое утро выходил из своих покоев.

Само собой, я регулярно подкидывал эти зарисовки ему в окно или под дверь. Охотно показывал их Нерту и Зилю, с которыми успел почти сдружиться. «Забывал» на полу в коридоре. Ронял, просто проходя мимо. Но, помимо веселого ржания Зиля и сдержанных смешков Нерта, обычно вознаграждением за мои труды становился звук рвущейся на части бумаги и глухой рык его высочества, который означал, что он нашел очередной «подарочек».

Однажды вечером, пытаясь приклеить на окно кабинета его высочества раздражающе реалистичный набросок, я обнаружил, что внутрь вошла стройная белокурая леди. Леди была незнакомой, но молодой и довольно красивой. В ее руке покачивалась пузатая бутылка и два хрустальных бокала. А еще у нее под платьем оказалось надето роскошное кружевное белье. Причем мне даже усилий не пришлось прикладывать, чтобы его увидеть, поскольку, едва закрылась дверь, леди попросту сбросила платье на пол и шагнула к наследнику престола, изгибая губы в многообещающей улыбке.

Эта сцена выглядела настолько распутной, что я непроизвольно отвел глаза и предпочел отвернуться, дабы не видеть, как его высочество снимает с леди оставшиеся предметы туалета. Как-то это было… стыдно, что ли? А еще навевало на определенные размышления, поэтому я, даже сидючи под окном и мысленно считая про себя минуты, продолжал рассеянно черкать грифелем в блокноте. И пытался понять, отчего же такое заурядное событие, как появление любовницы, застало меня врасплох. Его высочество, как ни крути, завидный жених. Фаворитки у него тоже не могло не быть. Так почему же мне в голову не пришло, что однажды она нарисуется на горизонте? Потому что за целую неделю наследный принц не проявил ни малейшего интереса к противоположному полу? Потому что, исследовав его покои, я не нашел ни одного намека, что здесь иногда бывают женщины?

Судя по легкости, с которой дама сюда попала, и по откровенности сделанного предложения, встреча эта была не первой и, вероятно, не последней. Но вот в чем загвоздка… обычно фавориток приглашают и ждут. А его высочество при виде своей, как бы это сказать, дамы сердца удивился. Не отказался провести с ней вечер. Охотно прошел в спальню. Но он не ждал леди с нетерпением. И не искал встречи сам. Хотя, может, я чего-то не заметил?