Читать книгу - "Двадцать отражений лжи - Ольга Шумилова"

Извернувшись, я села, опершись спиной на каменную стену, и прислушалась к ощущениям. Было тихо, холодно и довольно сухо. Напрашивался очевидный вывод: это подвал. Причем, судя по отсутствию шума — не выше минус третьего-четвертого уровня. А камень… Что ж, значит, за пределы внешнего кольца меня не вывезли: роскошества вроде натуральных материалов в этом городе позволяли себе только мои неприлично богатые соседи.

Если только… Сердце неприятно екнуло. А что, если времени прошло гораздо больше, чем кажется? Достаточно было подливать мне выпивку, и из памяти могли испариться целые дни, а то и недели.

Все, ноги моей больше не будет в барах. Стоило нарушить привычки — и вот уже все катится эхлу в задницу. Великие Создатели, если вы там, наверху, есть, не допустите, чтобы меня похитил сексуальный маньяк, промышляющий по окрестностям уже второй месяц! Коллеги же со смеху животики надорвут. Хотя…

Может, это и не такая уж плохая идея?

— Что именно? — раздалось совсем рядом. Я что, сказала это вслух?…

— Гм… Ну… — неопределенно промычала я и замолкла, прислушиваясь и напряженно размышляя. Итак, голос мужской. И определенно незнакомый — больно характерный низкий хрипловатый тембр. Средних лет — не юноша, не старик. Что не исключает абсолютно ничего, включая того самого маньяка. Ладно, классика никогда не стареет — хоть и нет настроения изображать трепетную лань, это выгоднее всего — можно безнаказанно падать в обморок от страха каждые пять минут. Определившись с линией поведения, я с ужасом пролепетала: — Вы меня похитили? Что вы хотите со мной сделать?!

В темноте хмыкнули. Ободренная успешным началом диалога, я начала ненавязчиво отползать от источника звука спиной вперед. Через несколько секунд под пальцы попалось что-то жесткое, гладкое и округлое. Нечто, безо всяких сомнений являющееся носком сапога. Реакция последовала мгновенно — меня рывком поставили на ноги, подхватив сзади под локти. Голос за спиной быстро сказал:

— Не дергайтесь, фарра, и не пострадаете. Вы нужны мне живой.

— Вы что, сексуальный маньяк? — решила я все же до конца прояснить этот животрепещущий вопрос, а то как бы чего не вышло…

— Если и маньяк, то определенно не сексуальный, — отрезал он. — Закройте рот.

Сначала я восприняла это как приказ замолчать, но сразу же оказалось, что исполнять следовало буквально: рот мне залепили широким куском клейкой ленты. На глаза опустилась повязка.

— Проясним ситуацию, — ровно начал похититель, недвусмысленно подтолкнув меня вперед. — Не советую сопротивляться, звать на помощь и пытаться сбежать — в этом случае вы проделаете оставшийся путь в бессознательном состоянии. За свою драгоценную честь можете не опасаться, за жизнь — тоже. Однако, если вы не будете вести себя благоразумно, я подумаю над одним из этих пунктов. Все ясно?

Я кивнула, послушно переставляя ноги, и принялась вспоминать, выложила или нет из потайного кармана одну милую скляночку… Которую вечером должна была сдать в лаборатории под роспись, но ох уж эта девичья память, если вы понимаете, о чем я… Капля-другая содержимого, и одно довольно крупное бесчувственное тело обеспечено. А там уж разберемся — маньяк, не маньяк…

Под ногами появились ступеньки, потом пологий подъем и снова ступеньки…

Минут через десять я почувствовала на лице свежий ветер. Где-то очень далеко шумела оживленная трасса, но больше не было слышно ни звука.

Сделав несколько неуверенных шагов, я упала, и на глаза сами собой набежали слезы. Я несколько раз судорожно вздохнула и разревелась.

— Вставайте, — бросил похититель. — Ну же!

Я не реагировала, повернув шею так, чтобы зажать шейный платок между подбородком и плечом. Может, хоть так удасться подцепить…

Платок не реагировал, как и то, что было пришпилено к его изнанке.

Мужчина наклонился и попытался поставить меня на ноги. С затаенным злорадством я подумала, что дальше ему придется меня нести. Он это понял и пригрозил подбодрить меня парой оплеух — видимо, припомнил общеизвестный рецепт от истерик.

Обещанная пощечина не остановила, а усилила рыдания. Истерика вышла на удивление натуральной — отвесив мне еще пару оплеух и не обнаружив положительной динамики, мужчина застыл, судорожно соображая, что делать.

— Если вы… фарра, — прорычал он мне на ухо, — немедленно не…

Что именно следовало немедленно сделать, мне так и не удалось узнать: сухие щелчки снимаемых предохранителей уже слышались всех сторон.

— Не двигаться! Полиция Мерры! Вы арестованы, — рявкнули где-то совсем рядом. Тишина сменилась глухим топотом десятков ног, обутых в тяжелые ботинки. Кажется, мой маньяк выбрал очень неудачный лаз наверх — ничем другим такую оперативность полицейских объяснить было нельзя.

От греха подальше я откатилась в сторону, по ощущениям — кому-то под ноги, и только потом перевела дух. Рядом послышались звуки борьбы и глухие крики, сменившиеся отборным матом.

Меньше чем через минуту все стихло. Меня аккуратно подняли и с извинениями поставили на ноги. Повязку наконец сняли, за ней последовала лента, заклеивающая рот. С руками вышла заминка — рассеяно чешущий в затылке бригадир сообщил, что универсальная отмычка не подойдет, и они сейчас обыщут злоумышленника на предмет ключей. Я оглянулась и, удостоверившись, что моего похитителя уже затолкали в полицейский гравилет десяток дюжих парней, злорадно усмехнулась.

— Фарра Шалли! — из-за широких спин полицейских послышался густой, узнаваемый с первого слова бас, а следом показался и его обладатель. — Я нижайше, нижайше извиняюсь!

— Вам не за что извинятся, скорее — наоборот, — я посмотрела на удивительно тщедушного для своего великолепного голоса ремена. На его форме красовались нашивки командующего четвертого ранга, а на нагрудном жетоне стояло имя — Джой Ад, ер

— Ну как же, мы почти вас потеряли. Этот псих будто знал, что каменные стены подвала перебьют сигнал. Если бы вы не настроили передатчик сами, неизвестно, чем бы все это закончилось. И если бы передвижной пост по чистой случайности не оказался совсем рядом, разумеется, тоже. А если бы этого не произошло? Я же говорил — безумием было позволить вам, гражданскому лицу без боевых навыков, стать в этой операции «живцом».