Читать книгу - "Меч Демона - Кен Худ"

Тоби спал, ел и снова спал, делая перерыв, только чтобы умыться и побриться. У него болел каждый мускул, суставы скрипели, как ржавые дверные петли. Обычно он даже любил это ощущение – оно означало, что он растет и набирается сил, однако сейчас оно не доставляло ему удовольствия. Еще вчера, почти в это же время, он гордился, глядя на свое отражение в зеркале, но с тех пор ему довелось увидеть, как эти самые руки лишали жизни людей и гнули стальные прутья, словно тесто. Сила больше не казалась ему достоинством. Демон превратил все его надежды в издевку.

Когда небо на западе окрасилось сердитым румянцем заката, Тоби поглощал очередной обед. Стол в первой комнате был уставлен таким количеством снеди, какого даже ему хватило бы на неделю, хоть Хельга Бернсайд и говорила, что он один ест больше, чем весь гарнизон сассенахов. Он чувствовал себя очень странно, пытаясь свыкнуться с внезапными переменами в своей жизни. Это напоминало ему скованный льдом ручей по весне, когда ровная белая гладь вдруг сменяется бурлящим потоком. Так и мир Тоби Стрейнджерсона взломался разом, даже не дожидаясь, пока он уйдет из глена.

Ему полагалось бы оплакивать бабку Нен. Ему полагалось бы переживать из-за демона, поселившегося у него в сердце, из-за охотившихся за ним англичан, из-за предстоявшего опасного перехода через Глен-Орки, даже из-за мятежников, возможно, поджидавших его с той стороны, – и все же он чувствовал какой-то нервный подъем – наконец-то он покидает глен, чтобы искать счастья в мире. Он жевал и думал.

Энни сидела в дверях – на свету – и шила быстрыми, уверенными стежками. Она повернула голову посмотреть, как он справляется с едой.

– Возьми еще говядины! И гусятины тоже. Жир согреет тебя в горах.

Тоби положил себе еще кусок мяса. Объедаться лучше всего осенью, когда забивают скот. Тогда даже бедняки могут надеяться, что они насытятся мясом. Энни буркнула, чтобы он не скромничал и накладывал себе как следует.

– Но я вас разорю! – запротестовал он.

На короткое мгновение что-то осветило ее изборожденное морщинами лицо – так солнечный луч заставляет серый снег искриться алмазами.

– Знал бы ты, сынок, что значит для меня снова кормить мужчину. У меня сердце радуется, глядя, как все это исчезает у тебя во рту. Очисти стол, и я с удовольствием заставлю его снова.

Что тут поделать, кроме как продолжать есть?

Разве что задавать вопросы с набитым ртом?

Ну, например: «Есть новости из замка?»

Энни наклонилась к шитью и перекусила нитку.

– Ага. Сассенахи, рада сказать, здорово суетятся. Они выставили патрули на дорогах и разъезжают по холмам.

С минуту Тоби молча жевал, но продолжения не последовало.

– Они не обыскивали деревню, не угрожали взять заложников?

– А с чего бы? – Энни поднесла иглу к глазам и продела нитку в ушко. – С чего им искать в деревне, если конь так и пропал?

– Ох ты! Значит, коня так и не нашли?

– Ну, покуда они еще не догадались посмотреть под кроватью у Мюррея Макдугала.

Тоби повезло, что в это время он ничего не глотал. Он засмеялся – бабка Нен говорила, что, когда он так смеется, его смех громче грома и может разбудить хоба. Он с трудом заставил себя замолчать – он чувствовал себя виноватым уже за то, что вообще может смеяться, когда не минуло еще полного дня.

Если Сокола не нашли, сассенахи решат, что их жертва ускакала, чтобы примкнуть к мятежникам. Спокойствие Энни позволяло предположить, что он может рискнуть задать вопросы и посерьезнее.

– А что они говорят про мое бегство из темницы?

Старуха пристально посмотрела на него:

– Ты же сам там был, разве нет?

– Но то, что я помню, может отличаться от того, что говорят они.

Она кивнула, возвращаясь к шитью.

– Это все та безумная женщина, они говорят – та, что хотела нанять тебя. Она спустилась в темницу, чтобы уговорить тебя поступить к ней на службу. – Голос старухи дрогнул. – Вот что, по их словам, ей было нужно от тебя, и я знать не хочу ничего об этом, если это не относится к делу. Они говорят, ты пырнул ее ножом. Они называют тебя безумцем и опасным типом.

Тоби продолжал жевать, удивляясь тому, что может так просто говорить со старой Энни. Обычно при виде женщины у него язык примерзал к небу. Он сообразил, что она ни слова не сказала про мертвые тела в темнице.

– Обыкновенно я не одобряю, когда леди пыряют ножами, – добавила Энни.

– Это как правило. Но если есть правила, то есть исключения из правил, и если правда то, что о ней говорят, то, право слово, жаль, что ты не постарался получше, пока была такая возможность.

Выходит, Вальда объяснила рану на груди. А как она объяснила стол, свиток, окровавленную чашу и прочие инструменты своего колдовства? Возможно, она сделала их невидимыми, но что тогда стало с телами… или там не было никаких тел? Тоби размозжил голову одному и свернул шею другому. Его глаза – глаза демона – видели этих четверых иначе, чем обычных смертных. И то, что о телах ничего неизвестно, наводило на невеселые мысли. Тела ожили и ушли. Вот интересно: если кто-нибудь сломает сейчас шею Тоби Стрейнджерсону, сможет он сделать то же?

Энни снова откусила нитку.

– Вот, примерь-ка.

Он встал примерить штаны, которые она шила. Она демонстративно отвернулась, якобы полюбоваться на закат, но Тоби тоже повернулся к ней спиной. Он снял пояс, оставив плед свободно свисать с плеч, и натянул штаны. Новый твид был приятно жестким, и от него пахло торфом, но Тоби противна была мысль о том, что ему придется носить такую сковывающую движения одежду. Он завязал смущавший его клапан спереди и дал Энни оценить результат.

– Очень здорово, – сказал он. – Как раз впору. Я не знаю, как…

– Повернись. Да, сойдет. Жаль, нет у меня времени сшить тебе рубаху и куртку. Башмаков я, конечно, не осилю…

– Вы и так сделали больше, чем нужно. Можно я пока останусь в пледе? – Он обошел ее, вышел на улицу и зашел за дом кругом в поисках удобного места для того, чтобы одеться.

Отказаться от пледа? Ходить с закрытыми руками и ногами? Обуться в башмаки? Но если он собирается в Лоуленд и в другие дальние края, ему следует одеваться как сассенаху – Энни права. Похоже, эта же мысль пришла в голову и остальным. Соседи принесли пару рубах, плащ и пару башмаков – диковины, попавшие в глен давным-давно по чистой случайности и годами валявшиеся в сундуках. Все они были ему отчаянно малы.

Все это смущало его – уж не награда ли все это за убийство Годвина Форрестера? Кровавые деньги? Или глен действительно переживает за Тоби Стрейнджерсона? Скорее всего это была взятка за то, чтобы он поскорее убрался – скатертью дорожка!

Тоби вернулся, перекинув штаны через руку. Энни забрала их, и он подошел к столу.