Читать книгу - "Глаз вечности - Мэгги Фьюри"

Меглин была довольна: ялик доплыл до устья как раз вовремя. Ветер почти утих, но последние воды отлива понесли судно прямиком к поселению на южном побережье. Стоя на палубе, чародеи упивались живописным зрелищем заката. Почти точно за кормой вечернее солнце опускалось в расплавленное золото волн, и черные силуэты холмов отчетливо прорисовывались на пламенеющем небе. Впереди, над бескрайними просторами моря, синева безоблачного небосвода сгущалась до загадочных оттенков аметиста и сапфира, и, казалось, медленно плыли в темнеющей зыби острова, остроконечные вершины которых горели в лучах зари.

Сказочная картина заставила сердце Элиона сжаться от привычной тоски. Милая, незабвенная Мельнит! Прирожденная морячка, здесь она оказалась бы в родной стихии; капризные, переменчивые волны и ветры охотно делились с этой женщиной своими тайнами. Она обожала маленькие пристани, рыбацкие поселения с их грубыми тавернами. Ничто не доставляло Мельнит большего наслаждения, чем до глубокой ночи просудачить с осипшими торговками рыбой, матросами, портовыми грузчиками и веселыми девицами. А как она слушала сочные, живые байки какого-нибудь странника или простого бродяги! Перед Элионом будто наяву предстало увлеченное лицо подруги, ее восторженная улыбка и мягкие блики от свечей в медно-рыжих волосах.

«Сгинь! Оставь меня в покое, призрак!»

Элиона застала врасплох эта внезапная вспышка собственной ярости. Как бы ни ранили душу болезненные воспоминания, прежде он всегда встречал их с распростертыми объятиями.

– Ты уверен, что это Мельнит преследует тебя, а не наоборот? – тихо промолвила Вельдан у него в разуме. – Может, уже пора отпустить ее с миром?

– Только не это, – покачал головой чародей. – Покуда она жива в моем сердце, я словно по-прежнему надеюсь еще увидеть свою подругу – вот-вот, за ближайшим поворотом. – Перед глазами Элиона поплыла и закачалась золотистая дымка. – Отпустить ее, как ты говоришь, – значит признаться самому себе, что Мельнит никогда не вернется. А я не вынесу этой утраты.

Однако, не успев договорить, чародей ощутил горький укор совести: так ли часто он думал об ушедшей в эти смутные, насыщенные событиями дни? И если уж быть до конца честным, разве от этой вынужденной передышки не полегчало на сердце?

Устье реки оканчивалось парой мысов, выдающихся далеко в море. Глубокий залив у края южного выступа окружали низенькие домишки из серого камня. Меглин резко повернула румпель – ялик слегка накренился, повернул и лениво проскрежетал о бревна плавучего заграждения.

– Тютелька в тютельку! – сказала себе капитанша. – Ветра-то считай, что и не осталось.

С прощальным дуновением бриза суденышко вошло в гавань. В конце причала, где высился величественный факел маяка, старик и мальчонка покачивали удочками, усевшись прямо на краю дока. Рыбаки приветственно помахали ялику; при виде дракена, свернувшегося на корме, у обоих отвисли челюсти. Меглин искусно провела судно вдоль каменного причала и наконец пришвартовалась у длинного парусного барка.

– Э-ге-гей, Арнонд! Я привезла тебе пассажиров! – прокричала она.

Тут же открылся один из люков корабля, и оттуда показался широкоплечий мужчина с бычьей шеей и коротко стриженными черными волосами. Широко ухмыльнувшись, капитан барка проорал:

– Здорово, Меглин! Прекрасно уложилась!

– Да ладно, просто поймала остатки отлива, – отмахнулась та и соскочила на берег помочь Чалэсу закрепить ялик.

Стриженый великан тоже выбрался на пристань и сгреб гостью в крепкие объятия.

– Э-э, поставь на место, задушишь! – отбивалась Меглин. – Смотри, вот застанет тебя Ровен с другой женщиной! Кстати, как она?