Читать книгу - "Путь к Эвенору - Джоэл Розенберг"

Над лугом висела золотистая дымка. Кукуруза вымахала по глаз слону — правда, слон этот был небольшой, и, возможно, он еще слегка присел. И — без трепа, я был там — выглядело это так, будто поле уходит в небо.

— Утречко, чтоб тебя... — пробормотал я себе под нос. Ненавижу утра. И дурацкий этот фильм «Оклахома», где их воспевают.

Кто-то должен стоять на часах. На Тэннети живого места не было, а тратить на себя больше целительного бальзама, чем, по ее мнению, нужно, она отказалась: эти снадобья дороги, намного дороже моего ночного сна. Энди совсем обессилела, да и потом — ей не хватает наблюдательности и настороженности, что есть у гнома и у-меня.

Методом исключения остались мы с гномом, да еще у меня — чувство раздражения, что опять я крайний. (Мне все-таки не следовало жаловаться: на этот раз ничего особо противного не было.) Мы с Ахирой поделили между собой ночь, и хотя мне в этой сделке досталась лучшая часть, намного лучше мне не стало.

Мы разбили лагерь на опушке, поставили несколько сигналок от тех, кто мог бы подобраться из леса, с тыла, одинокий часовой — то есть я — охранял лагерь спереди. Работа в поле — это упражнение в прикладной паранойе.

Время сидеть, наблюдать и думать, пока по небу медленно разливается рассвет.

По ночам в голову лезет многое. Даже слишком.

Что бы ни произошло на границе с Фэйри — это больше не было чужой проблемой: Беда подошла к дому. Это не значит, что мне плевать, жрут или нет людей всякие чудища в других краях, но мир большой, а я — только один. На всех меня не хватит. Но мои жена и дети живут в баронстве Куллинан. Бойоардо, кем бы — или чем — он ни был, нагадил в баронстве Куллинан. Отныне это касалось меня лично.

Однако не будет большой беды, если мы еще немного побудем в баронстве, вместо того чтобы очертя голову лезть в неприятности. Пусть в замке все утрясается, а мы пока подождем вестей: может, услышим что интересное; пусть Тэннети спокойно выздоравливает — сама, а не с помощью дорогих и редких целительных бальзамов. А я смогу еще немного поупражняться с пистолетом, мечом и луком. По мне лучше сидеть, чем бежать, лучше бежать, чем биться, но биться все же лучше, чем умирать. Этого мне, спасибо, не хочется.

Возможно, есть из этого и другой выход. Порой, если достаточно долго тянуть с решением проблемы, находится кто-то, кто решает ее за вас. Рейган все полоскался и нервничал насчет ядерного реактора в Ираке, пока израильтяне не решили за него эту проблему, разбомбив реактор в клочья.

Я был бы просто счастлив, случись нечто подобное и в этот раз. Магии и людям не ужиться рядом. Думаю, это одна из причин, почему развитие на Той стороне пошло иначе, чем здесь. И почему здесь земное постепенно вытисняет магическое. Если верить легендам, был когда-то век драконов, когда их стаи затмевали свет.

Я не вижу, что может сделать сынуля Стаха и Эммы Словотских, чтобы помешать возвращению подобных вещей, даже влезь я в эту заваруху по самые уши. Это все равно что пытаться остановить утечку нефти в трубе, затыкая пальцем метровую дырку.

Порой, если достаточно долго тянуть с решением проблемы, находится кто-то, кто ее за тебя решает. Как с Кирой?

«Ты поступишь чертовски умно, Уолтер, если перестанешь думать об этом», — сказал я себе.

Что же мне делать? Бросить ее ради Эйи? Ага, это гарантировало бы Кире сохранение душевного здоровья. Попробовать решить дело силой? Я не дотронусь до женщины, которая содрогается от моего прикосновения, и если она не хочет говорить о чем-то, то нет способа ее заставить.

Я вздохнул. Никак не видно было разумного выхода.

Возможно — только возможно, — если я оставлю ее в покое, не буду давить, не стану делать нашу историю предметом общего обсуждения, она сама в себе разберется.

На это хотя бы можно надеяться.

Порой приходится удовлетвориться и таким решением.

Далеко в синеве неба возникла черная точка — застыла на миг, а потом начала снижаться к нам.

— Эллегон? — мысленно окликнул я его, стараясь думать погромче.

Если это и он, то еще слишком далеко. Карла и особенно Джейсона всегда связывали с драконом необычайно прочные узы, и они могли беседовать с ним на почти любом расстоянии, но я никогда не был ему настолько близок. Оно и понятно: с Джейсоном Эллегон познакомился еще до его рождения.

А вот если это не Эллегон, то мы влипли. У меня в куртке была та самая фляжка с «драконьим роком»; я вытащил ее и сломал печать.

— Эй, люди, у нас гости! — крикнул я, вскакивая. — Все по местам!

Как же я люблю выбирать между дракой и бегством! Что до меня, я предпочитаю голосовать ногами: ударь и беги — проживешь до завтра. И все такое прочее... Но того, что летает, мне не обогнать, а чтобы спрятаться, нужно нечто большее, чем полоска леса шириной в бикини.

Смочив три стрелы «драконьим роком», я аккуратно уложил их на камень. Я смогу быстро их выпустить — а потом сбежать еще быстрее, чем стрелял.

Точка росла.

Только что спавшие тела, все как одно, зашевелились — и быстро. Ахира лихорадочно натягивал одежду и доспех; Андреа тянулась к ружью; Тэннети — левая рука ее была на перевязи — взвела пистолет и сунула его за пояс.

В моей голове прозвучал знакомый голос.

«Уолтер, я восприму как личное одолжение, если ты будешь столь любезен меня не убивать».

С такого расстояния я уже смог разглядеть знакомый силуэт: громадный, треугольный, кожистые крылья взбивают

воздух.

У меня отлегло от сердца.

— Я тоже рад тебя видеть, Эллегон, — пробормотал я. Он все равно услышит, так что можно и не кричать.

«Всегда приятно оказаться близ центра известной вселенной».

Чего?

«Центр мироздания — та точка, что у тебя под черепной крышкой. Или к югу от пряжки твоего ремня. Она у тебя иногда смещается, знаешь ли».

Ладно, подождем, пока ты до полового созревания доживешь.

«Через пару столетий я буду таким же. В точности. Примерно каждую дюжину лет. Это если смогу найти драконицу».

Я пробормотал мысленно что-то вроде: Неужто и для тебя земля вертится?

«Как для всех».

Больше я ничего не сказал — просто отпустил тетиву лука, отложил его в сторону и занялся стрелами. Обжечь наконечники в костре, и от «драконьего рока» следа не останется, а стрелам — никакого ущерба. Хорошие стрелы дороги, их стоит поберечь.

Я поднял взгляд: в небе — никого.

Эй, ты где?

«За тобой, захожу на посадку. Пассажирам не нравится, когда она жесткая».

Я потер копчик.

Да, помню.