Читать книгу - "Месса в бурлеске - Харитон Байконурович Мамбурин"

Когда пленница увидела, что я втаскиваю внутрь безвольно болтающуюся в моих руках коротышку, то решила покинуть генофонд китайской нации на время, сделав свои глаза очень и очень широкими. Пояснив, что Момо не может видеть подругу в плену, я добился вспышки надежды у дочери Кси Тинг, которую затем и убил, объяснив, что сейчас покормлю обеих, а затем они обе окажутся за решеткой.

— Освободи меня, я заплачу! — тут же поняла, как плохи её дела, блогерша, — У меня же там всё стоит! Меня люди ждут!

— Будь я плохим человеком и другом, то обязательно бы тебя освободил, — уверенно сообщил я девушке, продолжая кормить сидящую у меня на колене рыжую с ложечки, как ребенка, — Взял бы деньги. Какая разница, что ты на свободе, что нет? С острова-то никуда не денешься. Только меня уже наняли. Лучше поуговаривай вот её. Ну, когда я уйду.

— Поуговаривай… — вяло прочавкала обдолбанная едой рыжая, болтаясь туда-сюда, — Мы еще… посоветуемся.

— Что⁈ Зачем я вам вообще?!!

— Не ко мне вопрос, — решил кормящий я внести немного ясности, — Я просто буду за вами приглядывать. Вон, если захочешь, Момо расспросишь. А мне пора.

— Ты что, действительно нас запрешь в клетке, чтобы мы тут сидели под звуки срущей обезьяны?!!

— Не обижай Микки, она хорошая… — пробубнила Момо, а затем, вытянувшись, чмокнула меня в щеку грязными губами, — И Петр хороший. Я его лю-юблюю…

Все меня сегодня целуют. Это не к добру.

Отправив спящему Сильвио доклад и присовокупив к нему горячую просьбу страждущих привезти на остров побольше туалетной бумаги, я отбыл из этого проклятого места, рассчитывая вернуться лишь через три-четыре дня. Как-то большой перебор с неоплачиваемыми поездками вышел. Это, конечно, смешно, но хохотом не наешься, юмором холодильник не заполнишь.

Имея в голове такие хорошие и практичные мысли, я сел в машину, потянулся к ключам зажигания и… свет погас. Кто-то ловко украл у меня сознание.

В себя пришёл, лежа на чем-то мягком, в совершенно полной темноте. Пара секунд анализа дали исключительно мало информации. Я лежал где-то, где не было запахов, звуков и малейшего источника света. Свободный, отлично себя чувствующий, прекрасно соображающий. Помнил даже момент отключки. Вот я сажусь, тянусь к ключам… чпок. И всё. Тьма, сменившаяся тьмой.

Потерев два пальца, услышал шорох соприкасающейся с собой кожи, прозвучавший удивительно громко. Интересно. И…

— Здравствуйте, господин Красовский, — ясный мужской голос, спокойный и очень отчетливый, прозвучал из точки пространства неподалеку от меня, — Я могу рассчитывать на небольшой приватный разговор между нами?

Ко мне обращались на русском. Поднеся руку к лицу так, что чуть не притронулся пальцем к глазному яблоку, я ничего не увидел. Тьма.

— Вы меня ослепили? — спросил, принимая сидячее положение.

— Отнюдь! — голос повеселел, — Вы ровно в том же состоянии, в котором сели в машину. Просто тут слегка… темновато. Не обессудьте.

— Вампир, — вслух подытожил я.

В такой тьме даже альв ничего не увидит. Оборотни хоть и великолепно обоняют, но не стали бы лишать себя зрения. Ребята с клыками, вот им свойственен и дополнительный набор чувств, и архаика, и многоязычность. Но вот что им точно не свойственно — так это умение превратить какое-либо помещение в абсолютно темный мешок, в котором я даже по отзвукам голоса от стен не могу определить объём помещения. Это уже магия.

— Если вам важен ответ, то да, имею честь принадлежать к этому народу, — почти безразлично согласился голос, — Но поверьте, такая мелочь не будет иметь к нашему разговору совершенно никакого отношения. Ежели вы, всё-таки, изволите дать согласие на последний!

— Было бы хамством ответить отказом, — улыбнулся я, садясь по-турецки, — Я еще никогда не разговаривал с вампиром, не принадлежащим Инквизиции.

— Ваша проницательность делает вам честь, человек из другого мира, — красиво принял «пас» мой собеседник, слегка сдвигаясь в пространстве, — Но я вновь предложу отринуть мелочи. Наше происхождение… дела этого острова, как и все его жители, всё это сущие пустяки по сравнению с темой, которую я хотел бы с вами обсудить.

В такой ситуации уместнее было напрячься, но я только удивился, хоть и сильно. О том, что в теле Петра Васильевича Красовского память человека из другого мира, знали лишь члены моей команды, больше никто. Я всегда скрывал факты «сверхъестественного», а штатные психологи не шибко интересовались подробностями жизни старого питерского убийцы. Разболтать мои не могли, а значит, мой таинственный собеседник узнал об этом как-то иначе.

— Слушаю вас внимательно, — несмотря на закипевшие в голове идеи, версии и стратегии, спросил я, всем видом показывая, что настроен на беседу. Это не было уловкой, несмотря на то что я уже себя ощупал. Оружия у меня не было.

— Благодарю! — оживился голос, вновь чуть изменивший свое положение в пространстве, — Но перед тем, как мы приступим к полноценному диалогу, Петр Васильевич, мне требуется кое-что вам объяснить? Вам известен такой термин, как «эффект наблюдателя»?

И, просто делая абсурд моего дня совершенным в своем идиотизме, неизвестный вампир в полной темноте принялся объяснять мне, что имел в виду. Как оказалось, существует три разных «эффекта наблюдателя», при которых наблюдение оказывает влияние на наблюдаемого. Это, в первую очередь, квантовая физика, где он известен как «коллапс волновой сущности», сводящий суперпозицию элементарной частицы к одному положению. Следующим являлся тот же эффект в психологии и социологии, названный «эффектом Хотторна». Здесь все было иначе, но если упрощенно, то люди, знавшие, что за ними наблюдают, меняли своё поведение. Чаще всего, старались казаться лучше. Последним из упомянутых эффектов являлся «парадокс Манана Агриба», выведенный еще до нашей эры и касающийся магии. В этом случае магическая энергия при совершении ритуалов и сотворении заклинаний, принимала в себя психическую матрицу заклинателя, что могло здорово повлиять на конечный эффект, либо даже быть необходимой частью процесса наложения магии.

— Обратный эффект здесь виден отчетливее, — продолжал равномерным, но отнюдь не убаюкивающим тоном мой неназвавшийся собеседник, — Наблюдатель и наблюдаемое образуют в каждом случае систему, которая так или иначе изменяет обоих. В случае магии изменение проще заметить, потому что если объект приложения сил в курсе того, что к нему собираются приложить, если понимает саму суть этого воздействия, то вполне может сопротивляться ему на голой воле.