Читать книгу - "Ореховый посох - Джей Гордон"

Услышав легкий шорох, Марк резко обернулся. Оказалось, что это Гарек, который не только успел проснуться и вскочить на ноги, но уже и вложил в лук стрелу, готовясь в любой момент выстрелить. Марк только головой покачал. Он даже дыхание затаил, молясь про себя: «Прошу тебя, Господи, не дай этому совершиться вновь! Пусть они проедут мимо, пожалуйста, Господи! Пусть Гареку не придется снова брать грех на душу!»

Тяжелое напряженное ожидание повисло над их убежищем, точно переполненная влагой туча, принесенная ветром с моря и устроившаяся прямо у них над крышей. Несмотря на утреннюю прохладу, Марк чувствовал, как лоб у него покрылся испариной, а свежий шрам на животе жжет как огнем. От волнения ему даже дышать было трудно. Но Гарек рядом с ним точно окаменел: его застывшее лицо казалось совершенно бесстрастным, и было ясно, что он, конечно, сделает все, что в его силах, защищая своих друзей и себя.

Марк вдруг понял: совсем не смерть тех солдат так тяжело давит Гареку на душу, все дело в Гилморе. Гарек винит в смерти Гилмора себя и не может с этим примириться, не может простить себе, что тогда проворонил убийцу и позволил ему скрыться.

И сейчас он стоит, точно каменный столб, у покосившейся двери лачуги, и полностью готов к тому, что, когда этот конный патруль их обнаружит, он будет стрелять. Ну что ж, им дорого обойдется подобное открытие!

Но малакасийцы так ничего и не заметили. Еще несколько минут напряженного ожидания — и Гарек с Марком услышали, что топот копыт начинает удаляться. Вскоре патруль уже ехал по видневшемуся в отдалении пирсу.

Гарек опустил лук и, словно внезапно обессилев, сполз на пол. Марк наконец позволил себе выдохнуть и вернулся на свой наблюдательный пост. А Гарек, посидев немного у двери, отошел на прежнее место и, завернувшись в одеяло, снова свернулся в клубок.

Что ж, по крайней мере, на какое-то время опасность миновала.

* * *

Ханна встала рано, еще до рассвета. Она сварила текан и разогревала над огнем каравай позавчерашнего хлеба, стоя у очага на коленях, когда на кухню совершенно неслышно вошел Ален. Когда он заговорил, Ханна даже подпрыгнула от неожиданности, нечаянно рассыпав по полу несколько углей.

— Господи, как ты меня напугал! — воскликнула она по-английски и тут же, обезоруживающе улыбнувшись, перешла на пражский. — И тебе тоже доброго утра. Извини, но ты меня напугал.

С помощью кочерги она собрала угли в совок и снова бросила их в очаг.

— Это ты меня извини, я не хотел тебя пугать. — Ален придвинул к очагу большое старое кресло и уселся в него. — Поздней осенью ночи у нас всегда холодные. Спасибо, что разожгла огонь.

— Я рано встала. — Ханна подвинула поближе к огню большой котелок с мясным рагу и налила в кружки текан. Протягивая Алену полную кружку, она сказала: — Вот, выпей-ка. Я, правда, не уверена, достаточно ли он крепкий. Я пока что не очень поняла, сколько времени его нужно держать над огнем.

Ален с отрешенным видом смотрел на нее, словно не слыша ее слов.

— Знаешь, ты очень напоминаешь мне одного человека, которого я когда-то знавал, — сказал он вдруг.

— Вот как?

— Да, совершенно определенно напоминаешь.

— Правда? И кто же она была, эта женщина? — Горячий текан обжигал язык, и она осторожно подула в кружку, чтобы его немного охладить. — То есть, по-моему, это должна быть именно она, иначе нашей дружбе сегодня грозит тяжелое испытание.

Она засмеялась.

— Ее звали Пикан Теттарак, — сказал Ален. Обхватив кружку руками, он грел об нее ладони. — Она была членом Сената Лариона.

Ханна нервно огляделась; по спине у нее вдруг пробежал холодок. Ален уже несколько раз упоминал эту легендарную группу магов и колдунов, но Ханна старалась не придавать особого значения его словам, считая это откровениями закоренелого алкоголика и потенциального самоубийцы. Однако сейчас Ален сидел перед ней совершенно трезвый, с ясным взглядом, и до первой его сегодняшней выпивки было, по крайней мере, еще часов десять. Хойт и Черн спят в комнате в глубине дома. Если она закричит, они, конечно, прибегут уже через несколько секунд — или что там у них, в этом странном мире, заменяет секунды?

Возможно, сейчас как раз самое время кое-что выяснить начистоту. Она посмотрела Алену прямо в глаза и сказала:

— Ты пойми: мне чрезвычайно трудно тебе поверить, когда ты говоришь о таких вещах. У меня ведь нет в этом отношении совершенно никакого опыта. Ну, вот как, скажи на милость, мне следует воспринимать сведения о том, что некоторые люди запросто способны творить волшебство или жить чуть ли не тысячу лет, сколько, по твоим словам, прожил ты сам?

— Для такой умной женщины ты чересчур недальновидна, Ханна. Согласен, до прошлого двоелуния у тебя, возможно, и впрямь «не было в этом отношении никакого опыта», но ведь потом ты буквально ввалилась через портал Лариона в совершенно иной мир. — Ханна нерешительно улыбнулась; с этим она вынуждена была согласиться. — Тебе просто нужно постараться избавиться от кое-каких предубеждений.

— Думаю, это справедливо, — кивнула она. — И все же, кто такая была эта Пикан Теттарак?

Взор Алена затуманился. Он долго смотрел в огонь, а когда наконец заговорил, то обращался, казалось, скорее к этому огню, а не к Ханне.

— Это была моя жена.

— Хойт никогда не говорил мне, что ты был женат.

— Он об этом не знает — да и никто не знает об этом. Мы с ней поженились у вас в Англии, в маленькой часовне близ Дарема. В Элдарне это делается несколько по-другому, но нас обоих страшно привлекала идея быть навек связанными друг с другом клятвой верности, а та клятва, которую у вас дают друг другу жених и невеста, лучше всего отражала самую суть нашей любви. Стояла весна, и в руках у Пикан были полевые цветы, такие яркие, пестрые, — настоящая радуга. Она обожала полевые цветы — мы ведь из Горска, а там, кроме немногочисленных особо неприхотливых кустарников, давно уже ничего не растет, тем более такие цветы, которые в Англии в изобилии растут повсеместно.

По-прежнему не слишком доверяя его словам, Ханна осторожно спросила:

— А что вы там делали?

— Мы там работали. Точнее, это я там работал. Я вел исследования, касающиеся здоровья человека, осуществлял кое-какие проекты, которые намеревался воплотить в жизнь в различных элдарнских городах. Особенно меня интересовало то, как англичане обращаются со своим мусором, сточными водами и питьевой водой.

— А Пикан?

— Она была магом, весьма умелым, одним из самых могущественных.

— Так она прибыла в Англию, чтобы там заниматься магией?

Ханна жутко боялась, что сейчас Ален скажет «да» и тем самым заставит ее подвергнуть глубочайшим сомнениям все то, что она пока решила считать правдой.

— Нет. Ее собственные познания в магии были куда обширнее и глубже всего того, что в этой области можно было в те времена обнаружить в Англии. Пикан была там со мной совсем по другой причине.