Читать книгу - "Средневековая история. Первые уроки - Галина Гончарова"

Даже грязь не отмылась. Хотя если стираешь, моешь полы, готовишь… ш-ш-ш-ш-и-и-и-и-и!

Аля сверкнула глазами.

– Значит, так. Завтрака сегодня не будет. Мэри и Илона берут все белье, которое вчера наснимали, и топают его стирать. Качественно стирать. Увижу разводы – тоже плетей отхватите. Сара, остаешься на кухне помогать Марте. Готовите пожрать человек на двадцать. Кашу с мясом. Жан, Питер, Клаус – за мной.

Лиля начала с библиотеки.

Первым делом были сняты все портьеры. Передвинута мебель – так, чтобы женщине было удобнее. Слуги лично сметали здоровущими тряпками всю пыль и грязь. Жан влез на жуткое сооружение, именуемое лестницей (а то ж, потолки под пять метров!!!), и нещадно разорял гнезда пауков. Аля наблюдала за всем этим, шаря по ящикам стола, и командовала. А если кто думает, что строить троих здоровущих мужиков так, чтобы они работали, – легко, это он зря думает. Не успеешь отвлечься, как один тут же начинает мечтать о чем-то высоком – например, о Мэри, второй собирается сбить с потолка всю лепнину, а третий, наоборот, работает так, словно книги – это что-то железное. Только успевай одергивать, чтобы дырку в переплетах не протер.

Ничего, справлюсь. Не таких строили!

Вот на практике в детском отделении облбольницы было страшно. Маленькие, орут, визжат, галдят, с ума сходят, а лечить их надо…

А тут… всего три здоровых лба.

Папа роту строил одним рыком. Но то отец. И там его обязаны были слушаться. Здесь же… Она женщина. И ее место все равно ниже плинтуса.

Увы…

Надо менять ситуацию.

Анна расчесывала волосы.

Что ж, все не так плохо. Милия, оказавшаяся хоть и сущей курицей, но не злобной, просто замучила ее примерками. Но стоит ли протестовать?

Чтобы поймать жирную рыбку, наживка должна быть достойной…

Альдоная, помоги…

Дверь скрипнула.

– Лонс! Ты с ума сошел?!

Мужчина проскользнул внутрь, забрал расческу из рук девушки и принялся сам водить по густым волосам.

– Ты знаешь, я от тебя давно ум потерял…

– Я же сказала – не смей приходить, пока мой отец здесь.

Лонс отложил расческу в сторону и приник губами к затылку женщины.

– Анелюшка, не могу без тебя, радость моя…

– Так-так-так… И давно между вами такие любезности?

Голос хлестнул любовников, словно плетью. Анна взвизгнула было, но тут же зажала себе рот рукой. Лонс развернулся. В дверях стоял королевский шут. А в руках у него был арбалет. И болт целил прямо в сердце мужа Анны.

– Не слышу ответа!

К чести Лонса, падать на колени он не стал.

– Я давно люблю Анну. Она мне жена перед богом.

– Очень мило. И кто же принял ваши клятвы?

– Священник в замке.

– Пастор Линдер?

– Нет. Пастор Семин.

– Он умер этой весной, так?

Анна кивнула головой. Она поняла, к чему идет дело. Что-то было в ней от отца, что-то такое…

– Тогда скажи ему, что он это зря сделал.

Болт тихо свистнул. И не кинься Лонс к окну – лежать бы ему трупом. Но и так стрела попала ему в правый бок, рванула одежду… в следующий миг пергамент, которым было затянуто окно, тихо хрупнул, и Лонс исчез в темноте.

Анна что есть силы зажимала себе рот рукой. И шут явно это оценил. Снял с пояса фляжку, подошел к ней и протянул.

– Пей.

Женщина замотала головой. Но шут был непреклонен. Отпил глоток, другой…

– Не яд. Крепкое вино. Выморозка. То, что тебе надо. Пей.

Анна послушно сделала пару глотков. По телу прокатился жидкий огонь, она слегка закашлялась, но сдержалась.

– Умница. Понимаешь, что лучше не шуметь.

Анна кивнула. Она еще не знала, чего пожелает этот маленький человечек в пестром одеянии, но точно знала – ей придется выполнить все. Вообще все. Потому что скажи он лишнее слово, и она пойдет на плаху. Гардвейг шутить не будет. Недаром его называют Львом Уэльстера.

Льву все равно, чье мясо рвать.

– А теперь отвечай. Это кто?

– Уч-читель…

– Всегда знал, что бабам образование не надобно. Сисек хватит. Давно вы с ним?

– Два года.

– Дура. Детей нет?

– Н-нет…

– Это плохо. Ты не бесплодна?

Анна покачала головой.

– Лонс приносил настойку…

– А, вот оно что.

– Хотел просить моей руки у батюшки…

Шут только фыркнул.

М-да. Король, отдающий свою дочь незнатному учителю, наследному дворянину, но без поместья?[9]

Очень смешно!

– Ладно. Завтра я скажу, что он спер драгоценности и сбежал. Скандал поднимать не будем.

Анна уставилась на шута слегка пьяными глазами.

– Вы не…

– Я – не. Губить тебя не в моих интересах. Если сама не проговоришься, я промолчу. Гардвейгу лишний скандал ни к чему, да и с Эдом нам дружить надо. Ты вроде тоже не дура, свою выгоду понимаешь. Но чтобы больше ни с кем, поняла?

Анна кивнула:

– Глупо по мелочам хватать, если корона может достаться…

– О, да ты небезнадежна? Видимо, что-то от отца передалось.

Анна кивнула.

– Я буду молчать. А если Лонс…

– Кто ему поверит? Кто еще знает о вас, кроме пастора?

– Только пастор.

– Он куда-то вас записывал?

– Нет. Лонс уговорил его…

– Небось деньгами уговаривал. Ладно. Старался он для себя, но выиграла от этого ты. Я все проверю, и если нигде никаких бумаг – молчи. Даже если на куски резать будут, молчи. Ты девушка. Невинная, как дочь Альдоная. Поняла?