Читать книгу - "Дочери Гнева. Печать ненависти - Мелина Боярова"

— Лютобор, — с укоризной покачал головой князь. — Я отправил тебя с тайной миссией: узнать правду о происхождении девочки. Охранять ее, пока мы не убедимся в родстве. А ты? Что ты устроил?

— Я выполнял приказ, — хрипло ответил Лют, глядя прямо в глаза бывшему господину.

— Приказ? — Радомир повысил голос, поворачиваясь к толпе, чтобы каждое его слово было услышано. — Я приказал тебе «разведать». А до меня дошли слухи, что ты едва не погубил девочку! Что ты самовольно решал, кому жить, а кому умирать, прикрываясь моим именем. Ты нарушил устав, Лютобор. Ты предал мое доверие.

Я на миг зажмурилась, кожей ощущая подлый удар Донского князя. Радомир на ходу переписывал реальность, обвиняя Лютобора в том, что сам же ему и поручил, выставляя исполнителя безумным фанатиком, неправильно понявшим волю мудрого правителя. Если Лютобор сейчас скажет правду, то это будет слово наемника против слова князя. Никто не поверит. А если и поверят, то сделают вид, что нет.

— Ты обвиняешься в самоуправстве и нарушении присяги, — припечатал Радомир, и его аура полыхнула багрянцем угрозы. — Владимир, я забираю этого преступника. Он будет осужден по законам Донского городища. А пока пусть посидит в твоих подвалах. У нас с племянницей есть о чем поговорить.

Он повернулся ко мне, и его улыбка стала похожа на оскал черепа.

— Ну что, Гаяна Добромировна. Пойдем? Обсудим твое будущее.

Я не стала отвечать. Слов не требовалось — воздух между нами и так звенел от напряжения.

Коротким, еле заметным движением, я кивнула Лютобору, подавая сигнал «Терпи. Не сопротивляйся».

Наставник, стоявший на коленях в грязи, с закованными в тяжелое железо руками, встретил мой взгляд с привычным ледяным спокойствием. В его глазах, лишенных страха и мольбы, я увидела безмолвное предупреждение: «Не делай глупостей».

Лют не пытался оправдаться перед князем, не кричал о предательстве. Он молчал, принимая роль жертвенной фигуры, чтобы не усугублять мое положение. Радомир лгал, дышал ложью, как воздухом, извращая суть своего же приказа, но Лютобор понимал: правда, сказанная сейчас, станет смертным приговором для нас обоих.

Я перевела взгляд на Андреаса. Он рванулся было вперед, его лицо исказилось от возмущения и желания защитить боевого товарища, но тяжелая рука отца, боярина Мстислава Туманова, легла ему на плечо подобно могильной плите. Мстислав что-то жестко шепнул сыну на ухо, и я увидела, как гаснет огонь в глазах моего несостоявшегося героя.

Андреас ссутулился, его пальцы разжались. Он был наследником, частью клановой системы, винтиком в огромном механизме, где слово главы рода — закон, не подлежащий обсуждению.

Боярский сын выбрал подчинение, а Лютобор — самопожертвование. Контраст был настолько резким, что меня затошнило, будто проглотила кусок гнилого мяса.

— Уведите его, — бросил Радомир через плечо, даже не глядя на того, кто годами служил ему верой и правдой.

Стражники рывком подняли Лютобора и поволокли прочь. Звук кандалов, скрежещущих по камню, врезался в память, обещая стать моим личным кошмаром. Я смотрела им вслед, чувствуя, как внутри, где-то в районе солнечного сплетения, начинает пульсировать холодный темный гнев.

Он просыпался с ледяной решимостью уничтожить все, что стояло на моем пути. Но сейчас, под прицелом десятков глаз, я не могла ничего сделать. Мой дар блокировался присутствием слишком сильных чародеев. Оставалось только одно оружие — дипломатия, которая в этом мире напоминала хождение по лезвию ножа.

— Прошу за мной, племянница, — произнес Радомир мягким, обволакивающим, как бархат, голосом, скрывающий стальные шипы. — Владимир любезно предоставил нам свой кабинет для семейной беседы.

Мы шли по коридорам особняка, и я физически ощущала, как меняется атмосфера вокруг. Если раньше здесь царило напряженное ожидание, то теперь, с появлением Радомира, воздух сделался густым и вязким от страха и подобострастия. Слуги вжимались в стены, стараясь стать невидимыми. Аристократы, еще недавно надменно взиравшие на меня, теперь расступались перед нами, склоняя головы в почтительных поклонах.

Среди пестрой толпы я заметила представителей клана Волконских. Они, словно стервятники, почувствовавшие свежую кровь, кружили вокруг свиты Радомира, пытаясь перехватить взгляды, обронить нужную фразу, наладить мосты.

Дипломаты. Интриганы. Они знали, что старый князь Елизар, ненавидящий Радомира за гибель дочери, отошел от дел, а его сын Владимир куда более сговорчив и прагматичен.

Кабинет Владимира Елизаровича представлял собой воплощение роскоши: тяжелые дубовые панели, карты на стенах, массивный стол, заваленный свитками. Радомир прошел внутрь по-хозяйски, не дожидаясь приглашения хозяина дома, который семенил следом, стараясь сохранить лицо. Дядя Владимир указал мне на жесткое кресло напротив стола, а сам остался стоять у двери, словно страж.

— Позволь нам поговорить наедине, — обратился к хозяину дома Радомир.

Владимир на секунду замер, его лицо дернулось от унижения — в собственном доме ему указывали на дверь. Но он промолчал. Сделав короткий поклон, он вышел, плотно прикрыв за собой тяжелую створку.

Мы остались одни. Радомир тут же снял маску доброго дядюшки и теперь смотрел на меня с тем же выражением, с каким мясник оценивает тушу перед разделкой.

— Ты выжила, — констатировал он сухо, без тени радости. — И не просто выжила, а добралась до Казакограда, да еще и с Лютобором на поводке. Признаюсь, я недооценил твои таланты.

— Вы отправили меня на убой, — произнесла тихо, глядя ему прямо в глаза. — Вы знали, что отряд попадет в засаду. И вы дали Лютобору приказ убить меня, если выживу после атаки тварей.

Глава 27

Радомир усмехнулся, и его улыбка напоминала трещина на камне.

— Я отдал приказ— устранить угрозу, — парировал он, лениво поглаживая перстни на пальцах. — Пророчество ясно гласит: Дитя гнева принесет хаос. Мой долг — защищать городища, Гаяна. Даже если для этого придется пожертвовать одной жизнью. Но ты, признаться, удивила меня — подчинила Лютобора, прошла через Дикие земли. Это многое меняет дело. Теперь ты не только угроза, но и ценный актив.

— Я не вещь, — процедила, сжимая подлокотники кресла так, что побелели костяшки.

— Ты — княжна Аракчеева. И ты — Казарина. В твоих жилах течет кровь двух великих родов, плюс этот твой странный дар. Мы не можем позволить такому ресурсу гулять самому по себе или, упаси Сварог, достаться нашим конкурентам. Чернышовы уже облизываются на тебя. Я заметил, как этот щенок Дмитрий вьется вокруг.

Он подался вперед, и его аура навалилась на меня, пытаясь раздавить волю. В глазах дяди я увидела тьму, страх перед будущим и фанатичную уверенность в своей правоте.

— Ты выйдешь замуж за Андреаса Туманова, — отчеканил он. — Это не предложение. Это