Читать книгу - "Сила Немногих - Джеймс Айлингтон"

посылал тебя на смерть, Вис — клянусь, — но… боги. Я знал, что это может случиться, и всё равно сделал. Ты мне ничего не должен.

— Я и альтернативы тебе тоже не был должен, — произнёс я тихо.

Он встретил мой взгляд, потом склонил голову. Искренний, благодарный жест.

Мы начали подниматься по лестнице. Мучительно медленно. Молча — не из страха быть услышанными, а потому что Ульцискору не хватало дыхания. Хотя я знал, что до намеченного нападения ещё оставалось время, здесь, внизу, оно казалось лишённым смысла. Лишь длина воска в моём фонаре убеждала меня, что прошли не часы.

Как только мы добрались до Ланистии, я осторожно снова уступил ей поддержку; несмотря на риск, я едва одолел первый пролёт вместе с Ульцискором. Их воссоединение после этого было почти комично кратким. Короткое объятие. Кивки взаимного узнавания, словно они встретились на ужин в Домус Телимус, а не были спасены из тюрьмы посреди вражеской территории.

— Ты ужасно выглядишь, — произнесла Ланистия ему как бы между делом, пока мы трое с трудом взбирались наверх.

— Награда за попытку тебя спасти, — выдохнул он между натужными вздохами.

— Надо было просто послать Виса. Он в этом лучше.

Ульцискор кашлянул чем-то средним между фырканьем и смехом. И хотя у меня не было сил улыбнуться привычной перепалке, что-то внутри меня слегка отпустило. Самую малость. Это помогало мне сосредоточиться на том, что я спасаю, а не на том, что потерял.

Вскоре я уже стучал в дверь комнаты охраны; последовала пауза, и я на мгновение запаниковал, что Септимы по ту сторону передумали, — но потом в замке повернулся ключ. Я придержал дверь. — Отвернитесь, Септимы. Как договаривались.

Раздражённое ворчание, ещё несколько секунд, и затем: — Хорошо. Проходите.

Оба Септима стояли лицом к стене, скрестив руки, когда я распахнул дверь. Мы прошли уже половину небольшой комнаты, когда Ланистия плавно нырнула в сторону. Подхватила нож — и прежде чем я успел понять, что она делает, перерезала горло ближайшему к нам мужчине.

Женщина наполовину повернулась на булькающий звук. Слишком поздно. Ланистия сделала ещё два шага и вскрыла ей яремную вену тоже.

— Что за… боги, чёрт возьми, Ланистия! — Я вложил силу в слова шёпотом вместо крика, хотя мне страстно хотелось именно второго. — Я же им сказал…

— Ты знаешь, что они собирались сделать, — произнесла она, бросив окровавленный кинжал на пол с лязгом. Холодно.

Ульцискор посмотрел на два тела, затем кивнул — если и не с одобрением, то по меньшей мере без осуждения.

Я только смотрел на них. Скорее уставший, чем потрясённый. Ненадолго это всё равно не спасёт людей в Сапперах. Скорее всего, это подорвёт наши шансы отразить нападение этой ночью. Я не мог понять, что чувствую по поводу двух убийств, которые только что видел. Я не чувствовал ничего.

Я медленно, с трудом подобрал ключ Воли Септима и открыл дверь в Катен.

— Ты что-нибудь знаешь о моих родителях? — Ульцискор снова обрёл голос, когда дверь тюрьмы закрылась за нами. — Или о Релуции? Или о Кадмосе? — Его разум нагонял происходящее.

— Кадмос дома. Они позволили мне занять Домус Телимус, и он теперь Диспенсатор, так что считается Управлением. И он уверен, что твои родители выбрались. — Я покачал головой. — Релуцию я не видел, но должен надеяться, что она тоже ускользнула. — Её крики отдавались эхом в глубине моего сознания.

— Есть идеи, как выбраться нам?

— Сегодня ночью будет атака Военного ведомства. Редивиус. Восточный Катен будет почти пуст, и я оставил Кадмосу запланированные маршруты патрулей там. Попроси его дать вам обоим своего чаю.

Ланистия склонила голову набок, уловив смысл на мгновение раньше Ульцискора. — А ты где будешь?

— Я провожу вас обратно. Но потом у меня есть кое-что ещё. — Я скупо улыбнулся.

— Ну конечно. — Ланистия выдохнула с недоверчивым смешком, и я видел, что её взгляд снова скользнул к моим ногам. Потом она внезапно застыла. Нахмурилась, побледнела, схватила мою руку и произнесла слова. Моя Воля хлынула обратно в меня.

— Снова?

Она только мрачно кивнула. Крепко держала мою здоровую руку. — Нам надо двигаться.

Дорога обратно к Домус Телимус была мучительной — почти час пробираться через тёмные переулки и опустошённые улицы. Шли по большей части молча: и чтобы сберечь дыхание, и ради скрытности, хотя лишь дважды мы оказывались вблизи бродячих отрядов, что «патрулировали» Катен после наступления темноты. Простая боль от ходьбы с поддержкой двух других, как ни странно, помогала мне отвлечься от боли более сложной. Когда каждый шаг требует усилия, трудно предаваться раздумьям.

Наконец мы добрались до огней фонарей Домус Телимус; Кадмос и Диаго встретили нас у двери, первый — с новой порцией чаю, как я и велел ему раньше. Я выпил его, пока он с тихим возгласом радостного облегчения обнимал моих спутников с неудержимым восторгом.

Болеутоляющее зелье я опустошил прежде, чем они трое успели разомкнуть объятия. — Удачи вам всем. — Я вернул пустую кружку. Кадмос знал, что делать дальше, а мне нужно было идти.

Губы Кадмоса дрогнули, и он неожиданно заключил меня в объятия, которые я принял с озадаченной улыбкой. Следом то же самое сделали Ланистия и Ульцискор. Тепло всем им — и я задержался в объятиях каждого чуть дольше, чем собирался. Вдруг почувствовал, что мне нет ничего нужнее, чем близость других людей.

— Береги себя, — пробормотал Ульцискор, отступая. — Мы у тебя в долгу, Сын. — Его взгляд был прикован к моему.

Впервые он произнёс это слово без лёгкости.

Я лишь кивнул, не зная, что ответить. Легко хлопнул его по плечу и направился к улице.

Диаго побежал следом, словно каким-то чутьём понимая, что на этот раз он нужен.

Я захромал обратно в темноту неосвещённых переулков, пока наши с Диаго тени не растворились в ней, и прислонился к стене. Рассеянно взъерошил шерсть на голове Диаго. Между моей Волей и чаем Кадмоса я смогу добраться до доков. Но уже за полночь. Нам придётся поспешить.

На ночном ветру — крики. Их стало меньше, чем ещё несколько дней назад. Более неожиданные, более резкие на фоне угрюмого оцепенения мёртвого Катена. Но стоит лишь несколько минут прислушаться в любом уголке города — и они достигают слуха.

Людей убивали. Насиловали. Тащили прочь — на потеху Сапперам.

И в немалой