Читать книгу - "Хроники округа Кайсли - Вика Лукьянова"

с изобретением паровых поездов добраться стало возможно и быстрее, но часть дороги все же приходилось проделывать на дилижансе), а еда, обычаи и обряды разительно отличались. В детстве, когда я приехал к тетушке в первый раз, меня это повергло в ужас. Сириус, конечно, всегда был в восторге. Но местные рисовые пирожки я полюбил с первого укуса. Чего не мог сказать о привычке жарить котлетки из мяса. Никогда не мог понять, зачем измельчать отличные стейки.

— Мне нужно будет добежать до Мари и Лиззи, а потом, как вернусь, пообедаем. Так что на пирожки не налегай. Или, если хочешь, можешь сходить со мной, они будут очень рады тебя видеть.

— Нет, думаю, не в этот раз, но передавайте кузинам от меня привет. Тетушка! Пока не забыл, там под креслом шкатулка, в которой он обычно всякие ценности хранил. Но заперта, вам ключ не попадался?

— Ох, нет-нет-нет, милый. Я же ничего толком не разбирала и не искала, просто все сложила в коробки. Даже если и видела его, то в жизни уже не вспомню в какой, а может, и не видела вовсе. Это же Сириус. Он же его мог и с собой носить, а мог в шкафчике в ванной оставить. Ты ведь лучше меня знаешь, какой он.

И я знал. Сириус всегда и везде сеял хаос. Вещи вокруг него терялись, ломались, он разбрасывал их где попало и жутко меня этим раздражал с самого детства. В нашей общей комнате я даже натянул как-то раз ленточку, за которую ему запрещалось раскидывать вещи. И он никогда ничего не мог найти. Зато всегда мог я. В какой-то момент я этим даже сильно гордился. Мне почему-то казалось, что я знаю его лучше, чем он сам. Но потом это прошло. Я вырос. И в ту ссору ко мне пришло осознание, что я вообще не знаю своего брата. Хотя в том, что быстро найду ключ, я не сомневался. Просто нужно сначала посмотреть в тех местах, куда ни один здравомыслящий человек ключ не положит.

— Тетушка, что вы потом собираетесь делать с его вещами?

— А? А что мне с ними делать?

— Я хотел сразу вам сказать, хотя я об этом писал, но на всякий случай повторю. Я приехал только за кольцом. Мне больше ничего не нужно. И я больше ничего не заберу.

— Ох, а вся одежда? Книги, там же столько книг, а рукописи? Его работа по теологии… Он же ее почти дописал, даже списывался со своим научным руководителем из университета. Может, ее нужно туда отвезти и они издадут?

— Он списывался с кем-то из университета? Верится с трудом. Наверное, выдумывал, как всегда.

— Прекрати. Теперь уже нельзя такое думать и тем более говорить.

— В любом случае, даже если так, с его рукописями никто никогда не разберется.

— И то верно. Хорошо. Я подумаю, что делать с вещами. Но после того, как ты уедешь. Я потом напишу тебе, что решила, — так пойдет?

Я смотрел на нее, никак не понимая, что же она на самом деле думает. За ухмылками и улыбками, охами, ахами и причитаниями Люсильда всегда, как отличная актриса, скрывала свои настоящие чувства. Она была очень умной и строгой женщиной, но никто за пределами нашей семьи об этом, скорее всего, не догадывался. В деревне многие считали ее добродушной простушкой, а еще, как и у нашего отца, у нее была одна страшная привычка. Или умение, или дар — я не знаю, как охарактеризовать эту способность. Они умели отвечать на вопросы, которые только крутились на языке.

— Я думаю, он не вернется. С оврагов не возвращаются.

— Что? О чем вы?

— О том, что ты сидишь и всем своим видом пытаешься мне показать, что думаешь: может, он когда-нибудь вернется. Поэтому вещи не хочешь забирать?

— Нет, я… я вообще не об этом! Они мне просто не нужны. Я приехал только за кольцом.

— Ладно. Тогда не делай такой унылый вид. Устал — ложись поспи. Грустишь — сходи отнеси цветов на могилу. Нечего зависать в сумерках. Еще тебя потерять не хватало!

Видимо, на моем лице мелькнуло, что она перегнула.

— Марс, милый, не так я хотела, конечно, сказать. Но поверь… легче искренне порадоваться, если он когда-нибудь вернется, чем всю жизнь прожить в печальных ожиданиях.

* * *

Суета на кухне настораживала. Тревожно было думать о том, каких размеров обед решила накрыть тетушка. Звон кастрюль, мисок, постукивание лопатки о край сковородки долетали до комнаты на втором этаже, не давая мне сосредоточиться.

Я снял крышки со всех коробок. Вещи Сириуса были в полном хаосе, как всегда. Ничего другого я и не ждал. С ходу предположить, в какой из них мог бы оказаться ключ, было невозможно. Я пробежался по пустым полкам, заглянул на всякий случай под кровать и проверил карманы одежды, висевшей в шкафу. Но, кроме мусора и записок, ничего не нашел. Еще раз взглянув на коробки у стены, решил начать с той, что одиноко стояла под письменным столом.

От разнообразия вещей внутри нее немного закружилась голова. Как можно было сложить носки, бумаги, носовой платок, сборник стихов, раскладной нож и до середины проверенную работу какого-то младшеклассника в одну коробку?! Мне в голову закралась мысль, что она стояла здесь с самого переезда Сириуса.

— Почти год прожил здесь, а вещи так и не разобрал… — пожаловался я коробке.

Странно, но это даже не разозлило меня. Когда мы делили совместную комнату, увидев подобное, точно пришел бы в ярость. Я разгладил скомканный листок с кучей подчеркнутых слов. Имя ученика было выведено кривым детским почерком в углу страницы и совершенно ни о чем мне не говорило.

— Наверняка сказал ему, что потерял, чтобы не проверять до конца…

— Ох, он им никогда не говорил, что забыл или потерял.

Я подпрыгнул от неожиданности и задел коробку, опрокинув ее на бок. Как долго тетушка стояла за моей спиной?

— Рассказывал детишкам всегда небылицы какие-то, что антилопы саблезубые выкрали у него контрольные, унесли лесным духам на проверку, домовые духи выпросили их себе, чтобы показать своим ученикам. В общем, детишки обожали его. Ой, милый, напугала тебя?

— Нет, просто отвык уже. Что-то нужно? Опять?

Тетушка прищурилась, и этим своим классическим прищуром, передающимся из поколения в поколение семейства Хартли, она стала до ужаса похожа на нашего с Сириусом отца.

— Я пришла сказать, что если ключ не найдется, то и не беда. По воскресеньям на площади ярмарочные лотки,