Читать книгу - "Королева Америки - Катарина Макги"

Или, возможно, она искала путь для побега.

– Ваше Величество, расписание на предстоящую неделю.

Роберт протянул бумагу с тисненым королевским гербом.

– Спасибо, лорд Стэндиш, – сказала Беатрис и замолчала. Она всегда, обращаясь к нему, использовала его полный титул – так сложилось с тех пор, как Беатрис познакомилась с ним в подростковом возрасте, но сейчас… – Могу я называть вас Роберт?

– Для меня это будет честью, – сказал он почтительно.

– В таком случае вы должны называть меня Беатрис.

Камергер шумно вздохнул.

– О нет, Ваше Величество. Я бы никогда не осмелился на подобное. И я бы посоветовал, – добавил он, – никогда более не делать таких предложений, тем более никому, занимающему служебную должность. Это не вполне уместно.

Беатрис почувствовала себя школьницей, как будто ей снова семь лет и преподаватель этикета треснул ее линейкой по пальцам в наказание за небрежный реверанс. Она заставила себя вчитаться в бумагу на коленях и в замешательстве подняла голову.

– А где остальная часть моего расписания?

В расписании были перечислены только незначительные появления на публике – прогулка за пределами столицы с группой по охране природы, встреча с местными девушками-скаутами – того рода мероприятия, в которых Беатрис участвовала как наследница трона.

– Я должна принять каждого лидера партии из Конгресса, – продолжила она. – А почему на четверг не намечено заседание Кабинета министров?

– Нет необходимости сразу во все это углубляться, – уклончиво сказал Роберт. – Вы были вне поля зрения общественности с момента похорон. Прямо сейчас людям нужно, чтобы вы дали им уверенность.

Беатрис боролась с чувством беспокойства. Монарх должен править, а не бегать повсюду, пожимая руки, словно он талисман Америки. Для подобного предназначался наследник престола.

Но что она могла сказать? Все, что Беатрис знала о роли монарха, она почерпнула от отца. Теперь он ушел, и единственным человеком, который мог дать ей совет, был Роберт – его правая рука.

Камергер покачал головой.

– Кроме того, уверен, вы захотите потратить следующие несколько месяцев на подготовку свадьбы.

Беатрис попыталась заговорить, но у нее перехватило дыхание.

Она все еще была помолвлена с Теодором Итоном, сыном герцога Бостонского. Но в течение прошлого месяца каждый раз, когда она начинала думать о Тедди, ее разум яростно сопротивлялся.

«Разберусь с этим, когда вернусь, – пообещала она себе. – Сейчас я ничего не могу с этим сделать».

В Салгрейв было легко позволить себе забыть о Тедди.

Никто из членов семьи не говорил о нем. Они вообще мало общались, каждый был погружен в собственное горе.

– Я бы предпочла пока не сосредотачиваться на свадьбе, – сказала она наконец, не в силах скрыть напряжение, прозвучавшее в ее голосе.

– Ваше Величество, если мы начнем планировать сейчас, то сможем провести церемонию в июне, – заявил камергер. – А после медового месяца вы можете провести остаток лета в туре молодоженов.

«Лучше сказать все сразу», – подумала Беатрис, собираясь с духом.

– Мы не поженимся.

– Что вы имеете в виду, Ваше Величество? – спросил Роберт, сжав губы в недоумении. – Что-то… случилось между вами и Его светлостью? – Беатрис судорожно вздохнула, и он поднял руки, пытаясь успокоить ее. – Пожалуйста, простите меня, если я захожу слишком далеко. Но чтобы выполнять свою работу эффективно, мне нужно знать правду.

Коннор все еще стоял в коридоре. Беатрис могла представить его: застыл в стойке гвардейца – ноги стоят твердо, рука рядом с кобурой. В панике Беатрис подумала, слышит ли он их через запертые деревянные двери.

Она открыла рот, готовая рассказать Роберту о Конноре. Это не казалось чем-то сложным; у Беатрис уже был этот разговор с отцом – она вошла к нему в кабинет и сообщила, что влюблена в своего охранника, – в ночь помолвки с Тедди. Так почему она не может сказать это еще раз сейчас?

«Мне нужно знать правду», – настаивал Роберт. Вот только… что было правдой?

Беатрис не знала. Ее чувства к Коннору смешались с эмоциями, которые она испытывала из-за всего произошедшего: страсть, угрызения совести, горе болезненно сплелись.

– Я согласилась выйти замуж, пока мой отец был еще жив, потому что он хотел проводить меня к алтарю, – сумела выговорить она. – Но теперь, когда я королева, не нужно торопиться.

Роберт покачал головой.

– Ваше Величество, именно потому, что вы королева, я предлагаю вам как можно скорее выйти замуж. Вы – символ Америки и ее будущего. И учитывая текущую ситуацию…

– Ситуацию?

– Это период перехода и неопределенности. Страна оправилась от смерти вашего отца не так легко, как мы могли надеяться. – В тоне Роберта не произошло никаких изменений, не послышалось ни единой эмоции. – Фондовый рынок пострадал. Конгресс поставлен в безвыходное положение. Несколько иностранных послов подали прошение об отставке. Всего несколько, – добавил он, увидев выражение ее лица. – Но свадьба станет объединяющим событием для всех в стране.

Беатрис поняла, что скрывается за этими словами. Теперь она была королевой Америки – и Америку охватил страх.

Слишком молодая, неопытная правительница. Но прежде всего Беатрис была женщиной. Пытающейся управлять страной, которой всегда руководили мужчины.

Если сейчас в Америке царила нестабильность, именно Беатрис была причиной этого.

Прежде чем она успела ответить, двойные двери гостиной распахнулись.

– Беатрис! Вот ты где.

На пороге стояла мама. Аделаида выглядела элегантно даже в дорожной одежде – узких темно-синих брюках и бледно-голубом свитере, – хотя теперь они сидели свободнее, чем раньше.

Горе давило ей на плечи, точно тяжелый плащ.

При виде Роберта королева Аделаида заколебалась.

– Извините, я не хотела прерывать вас.

Камергер поднялся на ноги.

– Ваше Величество, присоединяйтесь к нам. Мы как раз обсуждали свадьбу.

Аделаида повернулась к Беатрис и с особой теплотой в голосе спросила:

– Вы с Тедди назначили дату?

– На самом деле… Я не уверена, что готова выйти замуж. – Беатрис умоляюще посмотрела на маму. – Все слишком быстро. Разве ты не думаешь, что нам следует подождать какое-то время, чтобы оправиться от потери?

– О, Беатрис, – Аделаида с тяжелым вздохом опустилась на диван. – Мы никогда не перестанем горевать. Ты это знаешь, – мягко добавила она. – Со временем боль может стать меньше, но это не значит, что мы когда-нибудь перестанем чувствовать утрату. Мы просто научимся с ней жить.