Читать книгу - "Дезертир флота - Юрий Валин"

– Спят все в Дубнике, – грустно сказал фуа. – А если по этим переулкам кто и прошел, спьяну ничего не заметил. Одни мы ненормальные. Что вам стоило этих разбойничков ближе к утру прирезать? Мы бы в последний раз в кровати понежились.

– Нечего было вчера в комнату к служанкам лезть, – отрезала Теа. – Не выспался он, кобель перепончатый.

Снег лежал все еще неглубокий, но уже успел смерзнуться и отвердеть. Было холодно, от лошадей валил пар. Дорога в чаще угадывалась с трудом. Голый неприятный лес разнообразили пышные ели и сосны да часто попадающиеся каменистые гряды. Двигаться было непросто – концы полозьев-жердей протестующе скрипели-скрежетали по жесткому снежному покрову. Шел уже четвертый день, как крошечный отряд углубился в лесные дебри. Давно покинул путешественников трактирщик, любезно согласившийся проводить гостей на рассвете до самого поворота тропы к Медвежьей долине. Больше людей и вообще разумных существ друзья не встречали. Теа вела отряд без спешки. Узкую тропу находить было нелегко, но чутье лиски пока выручало. На ночлегах особенно не мерзли – уж дров здесь было вдоволь. Шубы, любезно «пожертвованные» трактирщиком, использовали вместо попон для лошадей. Теа уверяла, что южным лошадям нужно время, чтобы по-настоящему привыкнуть к здешней зиме.

Волчий вой стал самым привычным звуком. Частенько серые огромные хищники посматривали на отряд из зарослей, но нападать не пытались. Или считали плотную группу лошадей и людей добычей не по своим силам, или время большой охоты еще не наступило. Пока лес и так мог наполнить волчьи желудки. Скрип волокуш распугивал все живое, но следы оленей, зайцев, белок и прочих безвредных обитателей чащи встречались на каждом шагу. Ныр уверял, что здесь полно и лисьих следов, но Теа только презрительно фыркала. Сам вор уже давно понял, что способен разве что определить, крупное существо прошло по снегу или мелкое и на чем оно ковыляло – на лапах или на копытах. Едва видимые на жестком насте отпечатки хвоста сороки на первый взгляд мало чем отличались от росчерков растопыренных крыльев сойки. Ну ничего, сия безграмотность – дело поправимое. Теа, конечно, поехидничает, но просветит на совесть. Слава богам, пока можно спокойно думать о будущем. Вег-дичи, этих хищные твари, о которых с ужасом говорил весь Север от Тинтаджа до Дубника, отряду пока не попадались. Или это отряд не попадался вег-дичам? Два раза видели старые следы кого-то крупного – когтистые широкие лапы, косолапая походка. Квазимодо вроде бы точно помнил, что в Медвежьей долине как раз медведи и не обитают. Катрин и Энгус когда-то смеялись по этому поводу и вспоминали какого-то хилого знакомого медведя, которого перепугали в горах далеко к западу отсюда. Может, теперь медведи и здесь появились? Кажется, такие бродячие косолапые шатунами называются? Теа тоже помнила что-то смутное – лиска чувствовала Север какой-то древней памятью. В некоторых случаях от такой памяти толку оказывалось немного – вот вылетит из валежника злой от бессонницы медведь, тогда уже отбиваться придется, а не рассуждать, может такое случиться или нет.

Пока отряду досаждала огромная белая сова. Преследовала отряд уже который день – сидит-сидит, незамеченная, поджидает, когда пришельцы подойдут поближе, а потом с шумом и треском срывается с ветвей. Лошади пугались. Люди, по правде говоря, тоже. Диковинная сова – и размерами, и полным пренебрежением к дневному свету. Ныр высказал предположение, что это дух какого-то путника, заблудившегося в здешних заснеженных лесах. Мысль не такая уж глупая – Квазимодо и самому казалось, что они кружат по безлюдным дебрям уже целую вечность и никакой Медвежьей долины нет и быть не может.

– Яблоки мелкие, но взвар получается на диво, – одобрительно заметил Бат, наливая себе еще кружку. Сухие яблоки действительно были мелкими, как сливы, но аромат давали чудесный. Друзья знали, что здесь, на Севере, люди предпочитают заваривать всякие чудные травки. Ну, пока есть яблочки, глупо менять кисло-сладкий отвар на пусть и бодрящий, но горьковатый местный напиток. Еще успеется.

Квазимодо неторопливо потягивал из кружки. На небе сияли огромные звезды. Поскрипывали от легкого ветерка ветви высоких сосен. Ночлег обустроен, от охапок лапника пахнет хвоей, дымок костра еще несет дух зажаренного и съеденного зайца. Жена у тебя, одноглазый, – добытчица. Нравится ей здесь. Настоящая свобода. И сейчас гуляет. Убежала, едва поужинав.

– Ква, а вот придем мы в такую даль, а нам скажут – не нужны вы нынешнему лорду. И никакой леди Катрин мы знать не знаем. Мало ли кто здесь раньше был. Проваливайте откуда пришли. – Ныр задумчиво пошевелил босыми перепончатыми ступнями, греющимися в опасной близости от костра. – Может быть такое, а, Ква?

– Все может быть. Ты смотри свои «лопухи» не поджарь.

– Я сейчас обуюсь, только на ночь в сапоги тепла наберу. Нет, Ква, а правда? Что мы будем делать, если нас на порог не пустят, а то и что-нибудь похуже учудят?

– Не учудят. У нас от короля письмо, от королевы письмо и от главного шпиона письмо. Разве что от королевского наследника бумаги нет. Малограмотен принц еще – вроде тебя. Пустят нас, выслушают. Даже в самом глухом углу мало кто решится с королем просто так ссориться.

– Выслушать нас, может, и выслушают, – неуверенно сказал Бат. – Только зима долгая, у них небось вся провизия на учете. Будут они нас столько дней кормить?

Квазимодо пожал плечами:

– Мы тоже не с пустыми руками идем. Посмотрим. В случае чего неужели мы сами себя не прокормим? Теа просто так сидеть не станет. Да и мы с тобой кое-что можем. Ныр подледный лов освоит.

– Да! – Фуа оживился. – Вот мне говорили – когда лунку во льду прорубаешь, нужно такую штуку иметь, вроде большой ложки с дырками. Когда ледок начинает схватываться…

– Тихо! – Квазимодо подскочил, глефа уже качалась в его руке.

Из темноты вылетела Теа – в человеческом обличье, ком одежды прижат к груди, голая белая кожа растворяется на фоне снега, только темные, отросшие до плеч волосы хлещут по щекам.

– За мной кто-то гонится. Очень быстрый!

– Ныр – арбалет! Бат – готовь факел! – Вор подхватил свой арбалет.

Потрескивал костер. Стояла томительная тишина, даже волчья перекличка умолкла. Квазимодо слышал дыхание друзей и шарил взглядом по темной стене деревьев. Никого…

– Лошади напуганы. Очень, – прошептала Теа.

Квазимодо метнул взгляд на лошадей. Сгрудились, пар валит из ноздрей, но, кажется, даже шевельнуться боятся. Странно, совсем на лошадок не похоже.

– Детка, обуйся. И попробуй понять, где этот, что за тобой гнался.

Теа, не опуская лука, нашаривала босой ногой сапог. Напряженно крутила заострившимся лицом. Тьма со всех сторон подступала к пятну костра.

– Кажется, там. Слева от лошадей. Плохо чувствую.

– Ныр? – коротко спросил вор, поднимаясь с арбалетом.

– Да, там. Кажется, – с явным сомнением прошептал фуа.

– Держимся вместе. Прикроем лошадей. Бат, крикну – бросай факел.