Читать книгу - "Если бы я был вампиром - Алекс Кош"

Я потряс плащ, поднял и осмотрел шляпу, и даже сломавшиеся очки проверил. Ничего особенного в них не было, кроме того, что они ходили сами по себе, причём ходили исключительно за мной.

Немного посидев на асфальте с удивлённо-бессмысленным выражением лица, я поднялся, перекинул через руку плащ, надел сверхмодную шляпу и отправился к метро.

Без дальнейших приключений я купил возле метро Интернет-карту и, во избежание других происшествий, поймал машину.

Вот тут мне повезло. Выйдя на Перовскую улицу, я моментально стопанул новенькую БМВ. Каково же было моё удивление, когда за рулём оказалась молоденькая девушка. Я тут же выдал свою самую обворожительную улыбку вида «я дурак, но я не виноват» и радостно сказал:

— Здрасти…

На этом всё моё красноречие иссякло. Хорошо, что девушка оказалась весьма словоохотливой… даже слишком, я бы сказал.

— Приветик! Вам куда? А то мне одной ехать скучно, вот я и решила подвезти кого-нибудь. Я только права получила, так что ещё никого и никогда не подвозила, а это, наверное, так интересно. Совершенно незнакомый человек едет с вами и рассказывает о себе. Вы ведь расскажете о себе, правда?..

Всё это было произнесено на одном дыхании и так быстро, что мне потребовалось некоторое усилие, чтобы всё усвоить.

— А… ну да.

— А как вас зовут? Меня Лида. Только не Лидия, а именно Лида, я ненавижу, когда меня называют Лидией. Как-то это уж очень заумно. Так что называйте меня Лидой. Что же вы молчите? Да вы садитесь. А вам куда?

Я перегрузился и едва не завис от перенапряжения. Пока усаживался в машину, я всё же умудрился представиться и объяснить, куда ехать.

— А, понятно. А кем вы работаете? Я вот в салоне работаю моделью. Конечно, вы подумаете, что я хвастаюсь, но я правда там работаю, и мне нравится. И я не хвастаюсь, просто рассказываю.

— Я так и понял, что вы в салоне работаете. Где ещё может работать такая очаровательная девушка?

— Да что вы, — покраснела она. — Так уж и очаровательная.

Не то слово, я ни капельки не соврал. Она действительно была очаровательна. Худенькая, миловидная девушка чуть моложе меня (хотя, кто их знает) с прекрасными светлыми вьющимися волосами и удивительно тёплой улыбкой.

— Так кем же вы работаете? Или вы не хотите говорить? Если не хотите, то так и скажите, я пойму. Вернее не пойму, но не обижусь.

— Да нет, я работаю переводчиком, а по совместительству писателем, — ответил я, глядя на тоненькую шейку девушки.

Вот ведь издевательство. Хотя от любых плохих мыслей о крови и жажде я пытался избавиться, мой взгляд всё равно утыкался в шею девушки. Чуть ли не с внутренним скрипом я всё же поднял взгляд и сосредоточился на беседе.

— Да?! Удивительно, никогда не видела живых писателей. Ой! Простите, ну вы меня поняли. И что пишете? Может, я что-нибудь читала?

— Вряд ли вы читали что-либо. Вот здесь направо. Я пишу в основном для разных энциклопедий и журналов.

— А для каких журналов?

— Ну… Последний раз для «НЛО» написал статью о вампирах и оборотнях, — немного смутился я.

— Да? Как интересно. И что там про них? Мне, кстати, очень нравятся фильмы ужасов. Особенно старые, которые почему-то намного страшнее современных.

— А, так тут всё очень просто, — обрадовался я подходящей теме. — В современных любят делать хеппи-энды, а в старых предпочитали заканчивать плохо, для пущего страха.

— Да, наверно. В старых фильмах всё как в жизни: никаких хеппи-эндов. Хорошо всё кончается только в кино, а в жизни, увы… — грустно произнесла собеседница.

Я был немного удивлён. Только что была такая весёлая, а тут вдруг задумалась. Как же быстро человек меняет настроение. А уж про девушек я вообще молчу.

— Вот и мой дом, — с сожалением и в то же время облегчением сказал я. — Спасибо, что подвезли.

— Да не за что, мне было интересно пообщаться. И я смотрю, что вы стесняетесь, так вы не стесняйтесь. Можете смело попросить у меня телефон, а впрочем, вот вам моя визитка. Может, ещё свидимся. Ой! Как мило, наверное, хорошо рядом с парком жить. Гулять вечером по аллеям… Ладно, до свидания, я поехала, и кстати, милая шляпа.

— Пока… — с сожалением пробормотал я, захлопывая дверцу машины и придерживая рукой белую шляпу, которая, кстати, совершенно не шла к моей чёрной одежде.

Слегка переведя дух и судорожно вздохнув, я проводил задумчивым взглядом машину. В течение всей поездки я упорно боролся с собой. Я даже не сразу заметил, что руки у меня в крови. Оказывается, я так сильно сжимал кулаки, что ногтями расцарапал ладони.

Где же она была раньше? Месяца два назад… С другой стороны, всё не так уж и плохо, если не думать о проблемах, то можно даже позволить себе немного оптимизма. Когда-нибудь эта жажда должна пройти, и тогда я ей позвоню и мы куда-нибудь сходим. И с Ланой я, может быть, даже помирюсь. Станем добрыми соседями и друзьями.

Идя к подъезду, я фальшиво насвистывал слегка грустную мелодию и крутил в руках визитную карточку.

А вот в продуктовый магазин я опять забыл зайти, вспомнил я и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, отправился к ближайшему магазину, который находился в соседнем доме.

Вообще-то все дворы Москвы весьма схожи между собой по грязности, захламлённости и колориту, а-ля «свалка после субботника», когда всё вроде убрано, но свалка остаётся свалкой. Наш двор ничем от других не отличался, разве что трубы из земли торчат диаметром эдак под два метра. Вот между этими трубами я и пробирался к заветной цели в виде хиреющего магазинчика местного алкашного масштаба. Всё бы хорошо, но я умудрился порвать новые брюки (ну относительно новые) о торчащий из земли то ли осколок ракеты, то ли остаток зарытой детской игрушки.

Ругаясь на чём свет стоит, я всё же добрался до магазина, выдал стоящей возле входа алкашне мзду в виде рубля якобы на хлеб и открыл-таки обклеенную рекламой памперсов дверь. С ходу в полуосвещённом помещении бросалась в глаза грязь на стенах, и на потолке, и на витрине (на которой, кроме трёх сортов пива и водки, больше ничего не было), и на полу, и даже на продавщице (дородной даме весом раза в три тяжелее меня). Но грязным всё это казалось лишь с первого взгляда, со второго оказалось, что всё ещё грязнее, а уж с третьего… такой дыры я ещё ни разу не видел.

Последние слова я произнёс вслух, да ещё с таким чувством, что продавщица подняла на меня мутный взгляд и сплюнула под ноги.

— Чё нада?

Ну и голосок, как будто в гонг ударили кувалдой.

— Мне бы батон хлеба и ещё что-нибудь съестное.

— Ну-ну. Есть сухарики: это тебе и хлеб, и съестное.

— А мы с вами на брудершафт не пили.

— Чё?!

Какой полный, красочный и богатейший словарь, однако.