Читать книгу - "Громбелардская легенда - Феликс В. Крес"

Она повернулась и посмотрела ему в глаза.

— Клянусь тебе, Ранер. Всем, что для меня свято. Армектанскими равнинами… И моей любовью к человеку, который мне предпочел Дартан. Клянусь, Ранер, я убью эту тварь.

Прислонившись к стене одного из домов, вдали от чудовищного рва, Каренира смотрела по сторонам. Самые разные мысли посещали ее голову.

Ранер ходил по деревне, заглядывая в дома и пещеры, и пытался понять, что же, собственно, произошло в Овраге.

Громбелардское селение… Высокое селение. Так называли подобные деревни.

От трупного запаха тошнило. Несмотря на вызванные разложением перемены, Каренира легко поняла, что убило людей. Кошачьи когти и клыки оставляли достаточно характерные раны.

Но отчего погибли гвардейцы, она не знала. Разглядывать истерзанные кошачьи трупы было выше ее сил, это пришлось сделать Ранеру. Он не сумел получить ответа. Он искал стрелы, но не нашел. Двое людей были убиты из арбалета, что означало — котам помогал некий двуногий воин. Но среди котов ни один не погиб от арбалетной стрелы.

Ранер скрылся в очередной пещере и вскоре вышел.

— Каренира…

Пещера была разделена решеткой из крепко связанных деревянных жердей. Дневной свет, падавший через вход, не справлялся с заполнявшим углы мраком. Охотница напрягла взгляд, подошла к самой решетке. В глубине, на земле, лежал какой-то бесформенный куль, нашпигованный стрелами из тяжелого, взводившегося лебедкой арбалета… Прошло несколько мгновений, прежде чем Каренира поняла, что видит перед собой обнаженное обезглавленное тело Хель-Крегири. Сделав два неверных шага назад, она споткнулась и наверняка бы упала, если бы ее не поддержал Ранер.

— Это не все, — сказал он. — Смотри…

В трещины в стене пещеры были вбиты деревянные колышки. К одному из них была привязана за волосы голова госпожи слез. Рядом висела голова черного кота с оскаленными зубами.

Ранер вывел шатающуюся женщину из пещеры. Ее бледное лицо казалось постаревшим на десять лет. Несокрушимая воительница, в течение многих лет в одиночку путешествовавшая по горным дорогам, на этот раз встретилась с чем-то, что превосходило ее силы. Она не в состоянии была примириться с тем, что только что увидела.

— Нет… — слабо проговорила она. — Почему?

Они сели у стены ущелья.

— Убиты… Ранер, почему? Почему именно так, скажи? Разве это смерть для такой, как она? Ее застрелили за той решеткой и продолжали стрелять, когда она была уже мертва… Сколько раз, Ранер? Тридцать? Кто это сделал, скажи? А потом… потом отрезали ей голову…

Она глубоко вздохнула.

— Идем отсюда… Я не останусь больше здесь ни на мгновение.

Он сунул ей в руку лук и стрелы. Она даже не знала, когда он забрал у нее оружие. А может, она его выронила?

Она сжала ладонь на луке, до боли в костяшках пальцев, медленно приходя в себя.

— Идем отсюда.

Он без слов взял свои и ее вещи, забросил сумки на плечо и двинулся к воротам, вдоль рва.

Ранер умер так, как умирать вовсе не собирался. Совершенно неожиданно всплыли из глубин памяти и зазвучали в ее ушах слова, которые он произнес столь недавно, — и она поняла, как много было в них страха. Он сказал: «Убить трусливо, из укрытия…» И то, что он имел смелость взглянуть противнику в глаза… Он боялся смерти, которую пошлет ему издали невидимый убийца, находящийся вне пределов досягаемости его могучих мускулов. Больше всего на свете он боялся беспомощности.

Убийца не посмотрел ему в глаза.

Плохая, с кое-как сделанным оперением, выпущенная из слабого лука стрела попала ему в живот. Каренира вскрикнула и бросилась на землю. Перекатившись на спину, она основанием стрелы коснулась тетивы. С готовым к выстрелу оружием лучница искала цель. Но никого не видела.

— Ранер, нет! — крикнула она. — Оставь!

Силач пытался вырвать из раны стрелу, когда другая угодила ему в бедро. Он тяжело осел на землю рядом с выроненными сумками.

— Ранер! — снова крикнула она в отчаянии и ужасе; стрелять все еще было не в кого.

— Беги, — сказал он. — Каренира, беги отсюда. Быстрее!

Откуда-то прилетела третья стрела… и Охотница уже знала, куда она попадет. Ледяной обруч стиснул ей горло.

— Нет, — сказала она. — Нет, пожалуйста…

Лучник устроил себе жуткую забаву. Он видел… должен был видеть, как она стреляла в человека на тракте. Он был там и все видел. Мастерски владея луком, укрывшись в горном селении, он издевался над ней, по очереди повторяя позорные промахи. У него было для Ранера пять стрел, именно столько. Это она уже знала.

— Беги, — снова сказал он, спокойно и убедительно. — Ну, давай. Я сказал — беги.

Она отгадала его намерения.

— Не спиной! — отчаянно крикнула она. — Не оборачивайся… Ранер!!!

Выронив лук, она бросилась к нему, пытаясь помешать тому, что должно было произойти. Но не успела.

Стоя на коленях, Ранер потянулся назад, извернувшись всем телом. Он поднял с земли свою дубину и получил стрелу в шею.

— Нет! — взвыла она. — Нет, умоляю, не его!

Она схватила раненого товарища за руку, но он все еще был сильнее ее. Она хотела оттащить его куда-нибудь в сторону, хотя это не имело никакого смысла. Он ей не позволил. Выплюнув изо рта красную струйку слюны, он еще раз приподнялся, опрокинул ее на землю и прикрыл широкими плечами — ибо не знал того, что знала она, и боялся, что следующая стрела будет предназначена ей.

— Беги, глупая…

Он вздрогнул от последнего удара. Еще какое-то мгновение он стоял на коленях, а затем упал лицом вниз, прежде чем она успела его поддержать.

Воя как волчица, она схватила хрупкую палочку, торчавшую из спины убитого, словно хотела таким образом отвратить то, что уже случилось. Но возврата не было. Ранер погиб именно таким образом, который она, даже того не зная, сама для него выбрала.

С комком в горле она медленно поднялась, высматривая убийцу. Мысли бежали быстро и уверенно. Она уже не ощущала страха, лишь ненависть и ярость, что с ней обошлись подобным образом.

Но она была лучницей — и рядом с яростью таились недоверие и обычный страх перед неизвестностью. Тот, кто смог послать в Ранера пять таких стрел, был лучшим лучником в мире. И такой человек сидел в громбелардском селении… Теперь она могла стоять или лежать, ползти, бежать прямо или как угодно. У нее не было ни малейшего шанса.

— Ну давай! — вполголоса сказала она. — Ну стреляй же наконец, человек… если ты вообще человек.

Каренира медленно сделала два шага вперед.

— Покажись, — прошептала она. — Ну, покажись же! — завопила она изо всех сил. — Где ты?! У меня в руках больше нет лука, можешь выйти! Можешь выйти и посмотреть мне в глаза, ибо ему ты не посмотрел, крыса!