Читать книгу - "Стрела, монета, искра - Роман Евгеньевич Суржиков"

герцог Десмонд предпринял экспедицию, стоившую западным землям трех сожженных городов и нескольких тысяч погибших.

Впрочем, даже при всем при этом Семнадцатый Дар нельзя назвать особенно сложным. Самым трудоемким, пожалуй, было извлечение Десятого Дара — он прибыл в Альмеру, прямо в озеро Дымная Даль. Жители Комли — городка на берегу — видели, как поверхность озера вспучилась гигантским пузырем в сотню футов высотой. Пузырь лопнул, в небо ударила струя пара, а на город хлынула волна, смывшая все деревянные дома. Дно озера оголилось, и те, кто стоял на колокольнях, смогли увидеть возникшее ложе Дара: оно пламенело, как жерло вулкана. Позже вода отхлынула и накрыла ложе. Еще несколько дней в том месте бурлило и кипело, озеро покрывалось пузырями, выбрасывало пар, похожий на лисьи хвосты.

Чтобы извлечь этот Дар, тогдашний герцог Альмера организовал поистине фантастические инженерные работы. Была выстроена двухмильная плотина, отгородившая часть Дымной Дали; затем вырыта система каналов и водохранилищ, чтобы осушить несколько квадратных миль озера. Только четыре года спустя дно Дымной Дали с открытым входом ложа показалось на свет. Конечно, пещера была полна воды, и потребовалось еще несколько месяцев, чтобы откачать ее. Искровая сила тогда не была известна, и герцог велел построить на оголившемся дне двадцать ветряков, которые вращали бы валы насосов. Говорят, лопасти нескольких сохранившихся мельниц до сих пор торчат над водой в полумиле от берега…

— Милорд, отряд углубился уже на сто футов, — докладывает Теобарт. — Видят дно.

— Уже?.. Так быстро?

— Да, милорд. Спуск оказался несложным. Много мест, где покров стен сколот, имеются трещины и углубления, даже нечто вроде ступеней.

Эрвин вглядывается в глубину пещеры, чтобы рассмотреть то, о чем говорит капитан. Филипп Лоуферт вдохновенно восклицает:

— Боги помогают нам, господа! Дар раскрыл нам свои объятия!

Эрвин оборачивается к нему, стараясь скрыть раздражение.

— Барон, неужели вы не понимаете, что означает эта легкость?

— Мы благословенны! — упорно повторяет Филипп.

— Скажите, милорд… — робко шепчет Луис, — а Предметы дорого стоят?

— Если вы о деньгах, сударь, — с отвращением бросает Эрвин, — то я их не покупал и не продавал! Какая мерзость!

— Милорд, простите, я не то имел в виду!.. — Луис прижимает руки к груди. — Что означают Предметы, какова их ценность, я это хотел спросить.

— Говорящий Предмет способен изменить мир, — рассеянно отвечает Эрвин, прислушиваясь к докладам Фредерика из глубины пещеры.

— Но ведь говорящих не бывает, да, милорд?

— Как раз наоборот: все Предметы говорящие. Только мы не знаем их языка. Знали Праотцы и Праматери. Во времена Первой Темноокой Династии встречались благостные мудрецы, кому удавалось заговорить с одним-двумя Предметами. Так говорят легенды… и даже если им верить, то последний мудрец почил тринадцать веков назад.

— Но зачем тогда нужны… я имею в виду, в чем ценность неговорящих Предметов? Ведь они же… — Луис боязливо понижает голос на слове: — …Бесполезны!

— Дурачье, — вмешивается барон Филипп Лоуферт. — Священное достояние есть показатель величия рода! Лишь те, кто благословен и осыпан Дарами, правят подлунным миром! Дворяне стоят между людьми и богами, и тем ближе они к богам, чем больше Предметов держат в своих руках. Дома, что владеют достоянием свыше двадцати Предметов, зовутся Великими. Таких домов всего тринадцать, запомните это, молодой человек. А таких семейств, у кого имеется полсотни Предметов, только восемь в целом мире. Наследник одного из этих семейств стоит возле вас, а вы досаждаете ему идиотскими вопросами!

— Простите… — только и говорит Луис, но сохраняет растерянный, непонимающий вид.

— Вы видели какой-нибудь Предмет за свою недолгую жизнь? — раздраженно спрашивает Эрвин.

— Целых три, милорд, — отвечает Луис. — Один в соборе Маренго, и два — на свадьбе вашей леди-сестры.

О, да, эти два Предмета видели многие! Первая Зима делала все, чтобы ослепить гостей свадьбы и скрыть свое убожество.

Сияющая леди Иона — главное украшение праздника — показалась черни лишь в день обручения: проехала в открытом экипаже от замка до собора и обратно. Тысячи мещан толпились вдоль улиц с раннего утра, чтобы увидеть Северную принцессу в свадебном наряде. Позже у нее не было времени показываться горожанам: Иона должна была оказать почтение пяти сотням благородных гостей. Но чтобы чернь не чувствовала себя обделенной, герцог велел выставить на обозрение в соборе Светлой Агаты два Священных Предмета.

Епископ Первой Зимы, облаченный в серебристую ризу, сопровождаемый шестнадцатью священниками в ультрамариновых одеждах, вынес Предметы один за другим и возложил на малые алтари в северном и южном нефах храма. Ветровые трубы пели праздничную песнь — могучую и светлую, напоминающую сияние горных вершин; в залах собора горели искровые огни, силу для которых жертвовал герцогский замок. Прихожане выстроились очередью, тянущейся на сотни ярдов от храмового портала. Всем известно: одна молитва, прочтенная над Предметом, дает человеку год здоровья и неделю счастья!

Южный Предмет звался Всевидящим. Он представлял собою многогранный кристалл размером с крупное яблоко. Грани, словно зеркала, отражали проходящих мимо людей. Каждое из сотен отражений окрашивалось в разные оттенки цветов, и, огибая Предмет, прихожанин видел себя в оранжевых тонах, фиолетовых, изумрудных, серых… Некоторые отражения ярко сияли и подрагивали, как пламя, другие были мертвенно бледны; в третьих виделось не тело, а кости скелета; четвертые изображали человека текущей фигурой, сплетенной из струек голубых и алых жидкостей… Прихожане верили: в гранях Всевидящего можно рассмотреть собственную душу, все хвори, живущие в теле, и дурные мысли, ежели они имеются, и даже причину своей грядущей смерти. Впрочем, чтобы понять смысл, нужно владеть священным языком Предметов.

Святыня, покоившаяся на северном малом алтаре, состояла из кольца синего металла около фута в поперечнике, в проеме которого висел крохотный огонек. Епископ с величайшей осторожностью поставил кольцо на алтарь под углом, наискось — и оно осталось стоять под наклоном, словно незримая опора поддерживала его. Собор был открыт круглые сутки. Люди, приходившие перед рассветом, заставали его почти безлюдным и могли постоять около синего Предмета целых несколько минут, изучая его пристальным взглядом. Те, чей глаз достаточно остер, могли разглядеть, что кольцо не стоит, а невероятно медленно падает на алтарь — за минуту оно склоняется на волосок, не больше! За сутки оно опустилось на дюйм, а за неделю почти легло. Огонек, висящий в просвете кольца, тем временем сдвинулся из центра вниз и вбок, по дуге приблизился к металлическому кольцу и почти