Читать книгу - "Мой ангел Крысолов - Ольга Родионова"

— Не трогай меня!.. — Нета отскочила в сторону, ее зеленые глаза сверкали, как у разъяренной кошки. — Я никуда без Тошки не пойду. Вы можете идти хоть в Райские Сады, хоть… Убери лапы, Подорожник!

Подорожник неуловимо сдвинулся в сторону, шагнул, повинуясь жесту Учителя, и схватил ее поперек туловища, прижав руки к бокам. Нета бесполезно и унизительно рванулась несколько раз и до крови прикусила губу от отчаяния и злости. Слезы градом текли по ее щекам, волосы растрепались. Отродья, собравшиеся во дворе, отводили глаза.

— Отпусти ее, Учитель, — вдруг через силу сказал Кудряш. — Зачем держать, раз она не хочет с нами?.. Да и Тритон… Она ведь права: вдруг он вернется?

— Разговорчики, — сквозь зубы процедил Корабельник. — Ты понимаешь, дрянь девчонка, что я о тебе забочусь? Тритона мы уже потеряли. Я не собираюсь разбрасываться вами, вы мне дороги, это ясно? Ты пропадешь тут одна. К тому же, ты не лишняя в стае. Что, если нам понадобится твоя помощь, а тебя не будет?

Его красивое лицо вдруг исказилось, как от боли, он приложил руку к животу, и Лекарь, стоявший рядом, сразу напрягся. И Нета помимо воли потянулась к Учителю — врожденный рефлекс, действующий на уровне подсознания, — снять огненную точку, остудить, отвести, убаюкать. Этот ее порыв незамеченным, разумеется, не остался: Корабельник торжествующе усмехнулся.

— Видишь? Вас таких трое: Лекарь, ты да Жюли. Понимаешь или нет?

— Правда, Нета, — сказал Птичий Пастух. — Он сидел по-турецки на теплых каменных плитах замкового двора, на плече повязка, лицо еще бледное, но губы уже не такие бескровные… а шоколадные, как драгоценный чинский бархат, глаза сияют почти по-прежнему. — Подумай. Ну, сколько ты можешь здесь прождать? Если Тритон вернется в ближайшие дни, он почует наш след и догонит. А если нет… ты же все равно ему не поможешь. Мы оставим письмо в спальне. Он нас найдет. Он же не маленький, Нета.

— Неточка, — всхлипнула Рада. — Пойдем с нами, ну пожалуйста!.. Подорожник, отпусти ее! Она сама пойдет, правда, Нета?

Подорожник покосился на Учителя и Нету не отпустил.

— Ну, хорошо, — медленно сказал Корабельник. — Не хотел говорить, чтобы не обнадеживать, но… Ты понимаешь, что, если Тритон услышал Зов, это значит, что он сейчас как Умник, ничего не соображает?

— Я уже соображаю, — возразил Умник сердито, но никто даже не улыбнулся.

— Понимаю, — тихо сказала Нета.

— Значит, он не помнит ни нас, ни замок, и может быть фактически где угодно. Так?

— Так… — Нета не понимала, куда он клонит, но слезы на ее щеках высохли сами собой, а в сердце почти помимо воли затеплилась смутная надежда.

— В общем… — Корабельник помолчал. — На шхуне кто-то есть. Это отродье, и я его чую.

По двору пронесся общий вздох — стая смотрела на Учителя во все глаза.

— Ты думаешь, это Тошка? — спросила Рада с надеждой.

Корабельник пожал плечами.

— Я не знаю, кто это. Но… Скажи, Жюли, я прав? А ты, Умник?.. Вы его тоже чуете?

Жюли некоторое время прислушивалась, закрыв глаза, потом робко кивнула.

— Да. Чую. Это отродье, ты прав, Учитель.

— И я его вижу, — согласился Умник. — Нечетко, но… волосы длинные. Худой. Почти голый.

— Похож на Тритона? — нетерпеливо спросила Рада. — Похож?

Умник покачал головой.

— Я не вижу, не могу сказать. Далеко. Вот подойдем ближе… Но он аква, это точно.

Корабельник перевел взгляд на Нету.

— Ну что? Пойдешь с нами, или силой тебя тащить?

— Пойдет, — рассмеялся Кудряш. — Первой побежит. Побежишь, Нета?

— Побегу, — согласилась Нета. — Пусти, Подорожник.

Корабельник оглядел свою стаю. Солнце поднялось уже довольно высоко, и выход, задержанный упорным сопротивлением строптивой девчонки, откладывать больше не следовало. Горожане могли заявиться снова и установить на берегу сменную стражу в надежде на случайность или новый шторм. Кажется, близость Крысолова раззадорила их боевой дух и ненависть к отродьям. Замок мог долго выдерживать осаду, но рано или поздно им пришлось бы выйти, чтобы запастись едой и питьем, а встреча с озлобленными людьми не сулила ничего хорошего — арбалетные стрелы, мясницкие топоры и толстые копья с железными наконечниками крушат кости отродий не хуже, чем людские.

Но прежде следовало кое-что выяснить.

— Алиса, Умник, зайдите ко мне, — сказал Корабельник. — Остальные проверьте, все ли необходимое взято. До шхуны двадцать километров, за три часа дойдем, если Птичий Пастух выдержит такой темп.