Читать книгу - "Царьград (сборник) - Александр Харников"

Служанка мгновенно возникла на пороге нашей спальни, будто материализовалась из воздуха:

– Да, миледи, я слушаю вас.

– Сюда кто-нибудь входил? – задав этот вопрос, я почувствовала, что краска стыда бросилась мне в лицо.

– Только я, миледи, – склонила голову Энн, – я распаковала ваш чемодан и приготовила утреннее платье. Потом пришли от мистера Ларионоффа, принесли письмо для вас и костюм для милорда. Очень вежливый молодой человек, миледи, жалко, что не офицер. Он забрал британский мундир милорда и сказал, что он – костюм – больше годится для того, чтобы им мыли пол… Кроме того, не стоит дразнить людей британским мундиром. Ведь вы здесь инкогнито. И если дочь русского императора люди будут носить на руках, – Энн хихикнула, – то с сыном британской королевы могут поступить, скажем так, невежливо…

– Спасибо, Энн, – кивнула я и взяла со столика конверт. На нем было написано четким печатным шрифтом – казалось, будто надпись делали в типографии: «Ее Императорскому и Королевскому Высочеству, Марии Александровне». На обратной стороне конверта стояла печать с каким-то странным двуглавым орлом. Конверт был заклеен прозрачной лентой.

Я взяла со столика красивый костяной нож для разрезания бумаг и вскрыла конверт. То, что было внутри, можно было скорее назвать запиской, а не письмом: «Контр-адмирал Ларионов сразу после завтрака приглашает ее Императорское и Королевское Высочество, с детьми и супругом, на прогулку по набережной и парку». И подпись: «Виктор Сергеевич Ларионов».

– Энн, – строго спросила я, – сразу после завтрака нас приглашает на прогулку адмирал Ларионов. Ты не знаешь, когда тут завтрак?

Энн опустила глаза:

– Миледи, завтрак уже принесли. Как только я услышала, что вы встали, я взяла на себя смелость и сразу позвонила на кухню.

– Что ты сделала? – переспросила я, – Мне непонятно, что такое – «позвонила»?

Энн вздохнула:

– Миледи, еще вчера, когда вы заснули, там в приемной мне показали три кнопки. Одной из них можно вызвать охрану, другой – заказать обед, завтрак или ужин, а третьей – вызвать горничную, чтобы она сделала уборку в апартаментах…

– Энн, ты умница, – улыбнулась я и ласково поцеловала ее в румяную щечку. Потом добавила: – Вели подавать завтрак. И что с моими малютками?

– Миледи, – сказала Энн, – им тоже принесли поесть – подогретые сливки и выпечку. Сладостей совсем немного. Я покормлю их, пока вы с милордом будете завтракать.

Потом она негромко сказала:

– Мария?! – И на пороге нашей спальни появилась высокая смуглая девица, явно гречанка, с большим серебряным подносом в руках. Я обрадовалась, что мой супруг спит, отвернувшись лицом к стене, и не видит этого буйства природы, носящее то же имя, что и я. Я слышала, что мой глупый Фредди бегает за каждой юбкой. Своим темпераментом он мне чем-то напоминает молодого эрдельтерьера.

Но здесь и в России я – ее императорское и королевское высочество, а он – всего лишь мой супруг и отец моих детей. Поэтому я разглядывала вошедшую девицу не как возможную соперницу. Смуглое миловидное лицо с аккуратно наложенным макияжем, непривычно короткая стрижка (как потом я узнала – она называется каре), высокая грудь, узкая талия, бедра нормальных пропорций, ноги, кажущиеся невозможно длинными и начинающимися прямо от шеи. Но женским чутьем мне стало понятно, что это искусство портного, сумевшего воплотить контур женской фигуры одной плавной линией. Узкое черное платье с вырезом, закрытым белой вставкой, из-за чего не видно груди. В глаза бросался подол юбки, укороченный до середины икры. Довершали впечатление черные чулки и какая-то обувь античного вида с обвивающими голень ремешками. Девица дала на себя полюбоваться, потом молча поставила на стол поднос, поклонилась, отчего ее грудь тяжело колыхнулась, развернулась и вышла.

Я перевела дух. Отвечая на мой невысказанный вопрос, Энн прошептала:

– Они здесь все такие, миледи. Я их видела.

«Да, – подумала я, – Фредди придется тяжело. Но сейчас самое главное – разбудить этого соню».

Завтрак был чисто английским: кофе, булочки и восточные сладости. Только кофейник был почему-то маловат и чашки для кофе больше похожи на наперстки. А кроме него, на подносе был еще графин с холодной водой… Так, это же кофе по-турецки, пить его так, как пьют кофе в Англии, просто невозможно из-за его невероятной крепости. Только малюсенькими глотками, и только запивая водой. А лежебоку-мужа пора поднимать.

– Фредди, вставай. – я чуть повысила голос, – а то Энн вытряхнет тебя из постели… Ты пропустил такое зрелище…

Примерно через час мы с Фредди и детьми спустились в сад. К моему удивлению, подаренный адмиралом костюм действительно придавал Фредди эдакую неброскую солидность, делая его в сто раз более принцем, чем мундир с золотым шитьем и треуголка с перьями. Я попросила мужа погулять с детьми по саду – все равно он не знает русского языка и во время моей беседы с адмиралом Ларионовым будет просто статистом. К тому же и мы с адмиралом будем чувствовать себя неловко, беседуя в присутствии человека, который нас не понимает.

На скамеечке у выхода из дворца нас ждал невысокий грузноватый мужчина в мундире незнакомого покроя. Я поняла, что это и есть адмирал Ларионов – его фотографию мне показывала госпожа Антонова в ставке моего пап а. Вот он какой – покоритель Османской империи, освободитель Константинополя, контр-адмирал и верховный правитель Югоросии.

Увидев нас, он не спеша встал и сделал несколько шагов нам навстречу.

– Ваше императорское высочество, я рад, что вы нашли время, чтобы посетить нас с визитом, – адмирал говорил заученные стандартные фразы, предусмотренные придворным этикетом, а глаза его смеялись. И тут я вспомнила все те мерзости, что британская пресса писала о югороссах. И что они насилуют всех женщин подряд, и что убивают младенцев, и еще такое, о чем даже вспоминать было противно… В общем, фантазия британских писак была просто неисчерпаема.

– Не стоит благодарить, господин контр-адмирал, – ответила я на его приветствие легким кивком, – дочь императора Александра Второго не забудет то, что было сделано по вашему приказу для спасения ее жизни. Я знаю, что это было ваше распоряжение, в ответ на личную просьбу моего старшего брата, которое блестяще исполнили люди вашего полковника Бережного и нашего графа Игнатьева. Я слышала, что мой отец хотел пожаловать вас титулом светлейшего князя, а вы отказались. Скажите, почему?

– Ваше императорское высочество… – начал было адмирал.

Но я его перебила:

– Виктор Сергеевич, можно мне так вас называть? – он кивнул, и я продолжила: – Чтобы не осложнять наше общение, давайте отложим в сторону все эти формальности. Вы будете для меня «Виктор Сергеевич», а я для вас – «мадам» или «Мари». Хорошо?

– Хорошо, – кивнул адмирал. – Так вот, Мари, отказался я потому, что кошку перьями не украсишь. Воспитан я совсем по-другому, и все эти титулы для меня пустой звук, – он так легко отмахнулся от титула, ради которого многие придворные были готовы разбиться в лепешку. После этих слов мое уважение к этому человеку стало еще сильнее.