Читать книгу - "Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков"

примерно в миле вниз по течению реку пересекал рельсовый мост с зияющей дырою в одном из пролетов.

— Невозможно! — рявкнул командир. Спохватился и сказал спокойнее: — Виноват, но граф не велел. У меня приказ: людей Ориджина вести сразу в замок, не к мосту. Когда милорд вас примет, скажите ему про мост. Коль прикажет — отведем.

— Что ж, да будет так, — смирился Ворон.

По дороге к замку они повстречали еще два патруля и добрый десяток телег, везущих припасы в цитадель Эрроубэка. На стенах тут и там маячили фигуры стрелков.

— Граф, никак, готовится к осаде, — предположил Марк.

— Милорд всегда настороже, — заявил командир отряда. — В наше время никому нельзя доверять. Если владыку убили прямо посреди Альмеры, то все возможно!

Судя по напряженной бдительности патрулей, гибель владыки действительно растревожила графа. Но кое-какие меры явно были приняты раньше: и первые, и вторые ворота усилены решеткой из стальных прутьев — неуязвимых для огня.

— Граф насторожился после смерти императора? Или еще после герцога Айдена?

Командир удивился:

— Я же сказал: милорд всегда настороже!

Внутри бастион был переполнен людом — в большинстве своем, вооруженным. Ворон представил себе офицеров стражи, рвущихся к Эрроубэку с докладами: «У ворот спокойно: кто не от Ориджина — всех разогнали! По берегам реки порядок, песчинка к песчинке! Под водой тихо, среди рыб шпионов не обнаружено!» На что граф отвечает: «Так держать, служите верно! Возьмите под контроль еще лошадей в конюшне и крыс в подвалах. Никому не давайте спуску!» Как бы не неделю нам ждать аудиенции, — подумал Марк, — любопытно, будут ли кормить в дни ожидания? Однако он ошибся. Через пару минут трое путников уже грели ягодицы о мягкие кресла в графском холле, а спустя полчаса к ним вышел рыцарь.

— Его милость примет вас. Только оставьте оружие.

Оружия нашлось всего ничего: дубинка у Внучка да пастуший топорик у Деда. Отдав оба предмета, они зашагали по лестнице вслед за рыцарем. Тот шаркал ногой и заметно хромал.

Графская светлица ослепляла красотою. Шесть окон в полукруглой стене открывали вид на пенистый Бэк, стремящийся вдаль. Высота была такой, что река казалась не шире тропинки. Вся земля лежала далеко-далеко внизу, а вровень с окнами — одно необъятное небо.

Граф Эрроубэк восседал за столом, с улыбкой наблюдая разинутые рты гостей. Марк переключил на него внимание, едва сумел отвлечься от заоконного вида. Невысокий щуплый человечек, востроглазый, востроносый — похожий на многих еленовцев. Что мы помним о нем, ну-ка? Третий по влиятельности лорд Альмеры, хозяин искрового цеха. Сорок семь — или девять — лет. Жена, пятеро детей, по альтессе в Фаунтерре и Алеридане. Был дружен с герцогом Айденом, а значит, на ножах с Галлардом. Возможно, этим и объясняется обилие стражи. При дворе появлялся многократно, но в подковерные дела не лез, ограничивался светскими хороводами. Нередко показывался возле леди Аланис. Будучи старше ее лет на тридцать, всегда выдерживал этакий галантно-покровительственный тон… за которым нет-нет да и угадывалось желание стянуть с герцогини туфельку и обсосать каждый пальчик. Что еще о нем сказать? Можно вспомнить родовую черту еленовцев: смесь осторожности с азартом. Правильный еленовец бездумно не просадит и агатку; но, хорошо взвесив шансы, может бросить на кон миллион золотых… если, конечно, имеет.

— Желаем здравия вашей милости, — поклонился Марк.

— И вам здравия, гости! — граф хлопнул в ладоши жестом, который смотрелся бы весьма радушно, если б не четверо рыцарей стражи за спиною лорда. Зачем их столько?..

— Позвольте нам отрекомендоваться… — начал Марк, но граф прервал его:

— Ворон Короны никак не нуждается в представлениях! В прошлом глава протекции, теперь — личный посланник лорда-канцлера.

Марка покоробило от «личного посланника», но возражать он не стал, ограничился поклоном.

— А с вами — двое чистокровных северян. Надо полагать, славный кайр и его ученик. Верно?

Дед последовал мудрому примеру Марка — не спорить:

— К вашим услугам, милорд.

Эрроубэк справился о здоровье лорда-канцлера, его матери и сестры, а также леди Аланис. Марк заверил графа, что все означенные лица полны сил и не страдают никакой хворью, кроме душевной. А последнее — неизбежно, ведь у благородного человека душа обязана болеть по какому-нибудь поводу. Какое благородство без страданий?

— Ах, как это верно! — граф всплеснул руками. — Так давайте же ослабим душевную боль кубком вина!

Один из рыцарей наполнил чаши и подал хозяину и гостям. Марк отметил: неспроста рыцарь выполняет роль слуги. Видимо, лишь самые доверенные люди допущены графом к этой беседе. Но откуда он заранее знает, о чем пойдет разговор?..

— Теперь, судари, — сказал Эрроубэк, приложившись к кубку, — я готов услышать высочайшее послание лорда-канцлера.

Марк как мог скрыл озадаченность.

— Ваша светлость правы: послание имело место. Герцог Ориджин лично послал нас в путь. Следуя пути, мы и прибыли в ваш замок.

— Я рад, что вы добрались удачно, и внимательно слушаю вас, сударь. Что герцог передал мне?

— Виноват, ваша милость… А разве он должен был что-то вам передать?

— А по-вашему, не должен был? — кажется, усы Эрроубэка ощетинились. — Это ваш вывод или слова герцога?

— Слова о чем?.. Простите, ваша милость, но я утратил нить.

— Герцог Ориджин не передал никаких слов для меня?

— Простите, ваша милость: ни единого.

— Тогда, возможно, он дал вам письмо?

— Письмо, ваша милость? Зачем ему давать мне письмо, если мы виделись лично? Все, что хотел сказать, он сказал непосредственно устами…

Граф хлопнул ладонью по столу.

— Любезный Ворон, я начинаю терять терпение! Вы прибыли от герцога Ориджина — так или нет?

— Совершенно точно.

— Но не принесли от него ни устного слова, ни письма?

— Никак нет.

— Зачем же вы явились?

— Кхм-кхм…

Дед умудрился откашляться столь значительно, что все умолкли и обратили к нему взгляды.

— Позвольте, милорд, поведать вам историю. Одна дамочка родила ребенка — сынишку. Души в нем не чаяла и всяко обхаживала, но скоро у младенца обнаружилась странная черта: очень любил поспать. Храпит ночью, сопит днем, проснется — пососет грудь и снова глазки закроет. Дамочка взволновалась: как же проявить себя хорошей матерью, коль дитя все время спит? Решила: стану читать ему азбуку. Он во сне выучится, а проснется уже грамотным. Взялась за дело, десять раз всю азбуку прочла,